Чтение онлайн

— С кем?

— С вашей женой. — Ник кивнул в сторону приземистой фигуры Пруденс. — Вы не забыли о ней?

Бросив тревожный взгляд на жену, Эвелин намеренно повернулся спиной к ее огромному кринолину.

— Не надо отвлекать меня, Росс. Я хотел вас спросить, как долго вы еще намерены оставаться здесь теперь, когда моего дяди не стало?

— Вам не терпится избавиться от меня?

— Я уверен, что вы сами не захотите быть здесь во время траура.

— Это меня не смущает.

— Когда вы уедете, Росс?

— Через

несколько дней, — выпалил Ник. — Сразу как только уедет леди Джорджиана.

— Я попросил ее оставаться здесь столько, сколько она захочет.

Ник некоторое время молчал. Потом подошел к Эвелину ближе и прошептал:

— Только попробуй приблизиться к ней, старый развратник, и я вмиг уложу тебя в склеп рядом с твоим дядюшкой.

— Как вы смеете, сэр!

— У вас вид оскорбленной девственницы. Я вас предупредил. — Ник отсалютовал Эвелину. — Когда начнется ленч? Я проголодался. Думаю, я присоединюсь к вашей супруге и леди Джорджиане. Пока, патрон.

Ник с ухмылкой покинул таращащегося на него и бормочущего что-то нечленораздельное Эвелина и подошел к дивану возле камина, на котором сидели Джорджиана и Пруденс. По дороге он взял с подноса чашку чая. Гостиная заполнилась родственниками и друзьями, разговаривающими приглушенными голосами. Похожие на робких голубей, они толпились небольшими группами и Трешфилд с портрета в траурной рамке взирал на это сборище со знакомым выражением злорадства на лице. Ник отпил чай, медленно обошел группу родственников и подошел к дивану сзади. Отсюда ему был слышен разговор Джорджианы и Пруденс.

— Я уверена, что вы правы, — сказала Джорджиана. — Но как же быть с коликами?

— О, если боли сильные, то вам лучше всего использовать белладонну. Она очень помогает.

— Я интересуюсь потому, — сказала Джорджиана, — что когда я создам этот дом, в нем может быть довольно много младенцев.

— Право, Джорджиана, эти дела лучше всего поручить домоправителю или надзирателю. Вам нужно будет нанять хороших честных сотрудников, желательно обладающих опытом работы с детьми.

— Я знаю, но колики это такая проблема.

— Это верно, — сказала Пруденс и со звоном помешала чай в фарфоровой чашке. — Кстати, я хотела вас спросить, вы еще долго намерены здесь оставаться?

— Нет, не долго.

— Разумеется, приличие требует, чтобы ваш отъезд не был поспешным.

— Разумеется, — сказала Джорджиана.

— Но, в конце концов, в этом доме траур.

— Конечно.

— Может быть, неделю? — спросила Пруденс.

— Может быть.

Ник услышал, что чашка Пруденс задребезжала.

— В таком случае я предупрежу домоправительницу.

Пруденс извинилась и пошла к Эвелину, который приглашал всех пришедших отдать последний долг графу на ленч. Присутствующие горя желанием наполнить свои желудки за счет новоиспеченного графа, толпой

направились в зал. Краем глаза Ник заметил, что Джорджиана встала. Он поставил чашку и быстро вышел из-за дивана.

— Ты думала, что она перепугается и признается во всем? — спросил он.

Джорджиана испуганно вскрикнула и резко повернулась.

— Почему , вы все время подкрадываетесь и возникаете так неожиданно?

— Если бы она была виновата, то не призналась бы, что знает о белладонне.

— Она могла признаться для того, чтобы прикинуться невинной.

— Верно, — сказал Ник. — И расспрашивать тронутую леди Августу тоже было очень умно с твоей стороны.

Прежде чем ответить Джорджиана оглядела быстро пустеющую комнату.

— Зато, мистер Всезнайка, я узнала, что она принимает то, что называет своим эликсиром. Она говорит, что врач прописал его ей от нервов. Если мы спросим врача, что входит в этот эликсир, я уверена, что он назовет белладонну. Наверняка Августа считает его противоядием против французского яда.

— Ш-ш-ш! — произнес Ник, увидев, что к ним приближаются Людвиг и леди Августа, опирающаяся на его руку.

— Вы что не собираетесь обедать? — обратился к ним Людвиг.

— Мы сейчас идем, — сказала Джорджиана. — Леди Августа, я как раз говорила мистеру Россу о вашем чудесном эликсире.

— Он обезвреживает яд, так что не пытайтесь меня отравить, мадам шпионка. И Людвиг сказал мне, что знает о вас все, как вы тайком пробираетесь повсюду и добываете секреты для Наполеона, и он сказал мне, что собирается…

Людвиг похлопал леди Августу по руке в перчатке.

— Послушайте, бабушка, разве можно так говорить в день, когда мы похоронили дорогого дедушку?

— О, бедный, бедный Трешфилд, — запричитала Августа. Она высморкалась в черный кружевной носовой платочек, бросая на Джорджиану подозрительные взгляды.

Людвиг сказал:

— Вам нужно немного поесть и выпить бокальчик хереса.

— Да, хереса, много хереса. Разумеется, для моих нервов. — Августа отправилась искать лакея, чтобы попросить его принести ей бутылку хереса. Людвиг втиснулся между Ником и Джорджианой и взял Джорджиану за руки. Ник почувствовал раздражение от фамильярности, с которой Людвиг прикасался к ней.

— Мне очень жаль, что так вышло, — сказал Людвиг, глядя Джорджиане в глаза. — Ее потрясла смерть брата, и она все больше заговаривается.

Ник фыркнул, но они не обратили на него внимания. Его раздражение начало перерастать в нечто более серьезное, когда он увидел, что эти двое придвинулись друг к другу.

Джорджиана поцеловала Людвига в щеку, и Ник негромко выругался. К счастью, его не услышали.

— Я знаю, что вы не виноваты, — сказала она Людвигу. — У вас усталый вид. Лучше отдохните сегодня ночью, вместо того чтобы работать до утра.