Чтение онлайн

и ритмичное биение его сердца. Это ощущение пронизало ее и взбудоражило, несмотря на ее гнев. Он продолжал: — Добрый Людвиг сделает все, что ты захочешь. Если ты выйдешь за него, то будешь скорее мужем, чем женой. И уж точно не будешь рабыней, так что можешь не беспокоиться на этот счет.

— Я же сказала вам. Я не выйду за молодого человека.

Она услышала тихий насмешливый смех.

— Разумеется, не выйдешь. Не сейчас.

— О чем это вы говорите?

Она допыталась оттолкнуть его руки, но он придавил ее к стене и приложил губы к ее уху.

— Все просто, голубка. Ты боишься выйти за молодого

человека, потому что он может И] делать это.

Она слишком поздно поняла, что он собрался делать. Его губы накрыли ее уста, язык проник в ее рот, и он прижал ее к своему телу. На мгновение она оцепенела, ощутив его силу, теплоту его кожи, гибкость и вкус его губ, но затем заколотила его по плечам. Она уже собиралась укусить его губы, когда он отстранился и отпустил ее. Черт бы его побрал. Дыхание его осталось спокойным, и она точно знала, что он в этот миг криво улыбался ей.

Ник сказал спокойно:

— Или может быть, ты боишься, что больше никто не сможет заставить тебя чувствовать то, что я только что заставил тебя почувствовать.

Джорджиана резко провела тыльной стороной руки по своим губам и хотела ответить, но Ника уже не было рядом. Он превратился в тень, бесшумно двигающуюся по коридору, она же дрожащая, разгоряченная и взбудораженная осталась стоять у окна. Не желая встречаться с ним еще раз по дороге в свою комнату, она повернулась и прижалась горячим лбом к оконному стеклу.

Она больше не сможет терпеть его преследования. Если он еще раз поцелует ее так, то она сойдет с ума от ненависти и страсти. Он знал это и использовал против нее ее собственные чувства. Он злой, и она должна отделаться от него. Если завтра она не найдет убийцу Трешфилда, то отменит пари. Лучше отречься от своего слова, чем терпеть такие ужасные муки из-за этого человека. Так или иначе, она отделается от мистера Николаса Росса.

Ник тайком наблюдал за Джорджианой, стоя возле окна гостиной, задрапированного черным крепом. Она стояла среди членов семьи Трешфилда и беседовала со своей теткой. Следуя традиции, она надела широкое траурное платье из черного бомбазина. Он никогда не видел более темной и тусклой материи. Не без труда он мог бы предположить, что именно в этом платье она и будет похожа на тощую ворону, однако черный цвет только подчеркивал белизну ее кожи, нежный цвет ее щек. Агатовые бусы, украшающие шею, лишь усиливали поразительную зелень ее глаз, блестящих, как отшлифованный малахит.

Ему нельзя было глядеть на нее. Ник повернулся и посмотрел в окно на вереницу карет, ожидающих своей очереди, чтобы подъехать к дому. Панихида состоялась в церкви небольшой деревушки неподалеку, а затем графа опустили в фамильный склеп в часовне, стоящей в парке. Детали траурного ритуала были тщательно продуманы и выполнены с пышностью и великолепием, соответствующими, по мнению Эвелина и Пруденс, их новому званию.

Ник считал, что Египетское крыло было самой большой диковиной из всех, которые ему приходилось когда-либо видеть, пока не стал свидетелем этого отвратительного спектакля — траура в высшем обществе. Все были облачены в мрачные черные одежды — черный шелк, черный креп, черные плюмажи, черные платки, траурные черные повязки и ленты и, разумеется, модный бомбазин. Этот материал ценили, потому что он был настолько

тусклым, что почти не отражал света.

Весь ритуал имел целью показать, как сильно любили Трешфилда, однако Нику показалось, что он свидетельствует лишь об огромном состоянии Эвелина, выбросившего кучу денег на эту бессмысленную демонстрацию. Вся эта показуха не сможет убедить того, кто знаком с этой семьей, что по Трешфилду будут сильно горевать, особенно новоиспеченный граф и его супруга. За весь день они не пролили ни одной слезинки. Зато Джорджиана плакала.

Увидев утром, как она сокрушается, Ник почти забыл о ее холодности по отношению к нему, однако эта слабость, вызванная состраданием, прошла, когда, вернувшись домой, она стала избегать его, как зачумленного. Все же он присматривал за ней, зная, что она будет продолжать свои бесполезные попытки обнаружить вину подозреваемых в убийстве, чтобы избавиться от него.

К сожалению, находясь все это время недалеко от Джорджианы, он не мог забыть о своем несчастье. Вид гостиной еще более ухудшил его и без того минорное настроение.

Он никогда не думал, что надменная леди Джорджиана согласится на условия пари, которые он предложил. Возможно, он не ошибся в своем мнении о ней. Она хочет его не меньше, чем он ее, только стыдится, что испытывает страсть к такому низкому человеку, как он. Эта мысль не давала ему успокоиться и заставляла страдать. Когда он думал об этом, ему хотелось сделать Джорджиану такой же несчастной, каким она сделала его.

В этом мрачном расположении духа он незаметно приблизился к Джорджиане, когда она загнала в угол несчастную леди Августу и начала спрашивать, чем та занималась в день смерти Трешфилда. Как он и ожидал, ее усилия оказались бесплодными. Леди Августа не имела желания доверяться французской шпионке и поторопилась исчезнуть.

— О Росс, мне как раз нужно с вами поговорить.

Ник повернулся и увидел возле себя Эвелина, похожего на тощего черного орла в своем траурном костюме.

— Примите мои соболезнования, Хайд.

— Теперь уже Трешфилд.

— Да, конечно. Да, дружище, ужасна неожиданная смерть, не так ли?

— Да, но я не об этом хотел с вами поговорить.

— Я помню, что делал в тот день. Трагические события всегда фиксируют в сознании эти вещи, не правда ли? В тот день я встретил наших дам в городе, где они занимались покупками. А вы помните, что вы делали в тот день?

— Нет.

— Вы случайно не охотились в тот день, не заходили в кладовую для дичи?

— Нет. Зачем мне…

— Держу пари, вы тогда чуть в штаны не наложили, когда старый Трешфилд сказал, что Джорджиана должна родить от него ребенка. Подумали, что лишитесь всего из-за несовершеннолетнего наследника.

Эвелин посмотрел на него вдоль своего внушительного носа и сказал:

— Как раз наоборот. Я никогда не верил в эту смехотворную ложь.

В то время как он говорил, взгляд его нашел Джорджиану. Его тонкие и плотно сжатые губы несколько обмякли, и он сделал глотательное движение, Ник увидел, как сократились мышцы его шеи и кровь прилила к его лицу. Ему стало не по себе оттого, что похотливый взгляд и грязные мысли Эвелина коснулись Джорджианы.

— Послушайте, — сказал Ник, — леди Джорджиана беседует с леди Пруденс. Какая у вас замечательная, статная жена. Я уверен, с ней вы многого добьетесь.