Полюби незнакомца
Шрифт:
Его близость волновала Лирин до дрожи в коленках. Каждая клеточка её тела трепетала, чувствуя исходивший от него жар. Горячее дыхание защекотало ей ухо, она украдкой бросила взгляд туда, где распахнувшаяся рубашка приоткрыла сильную шею и выпуклые мышцы заросшей густыми волосами груди. Он склонился к ней и она затрепетала, испуганно отшатнувшись в сторону. Ее рука невольно протянулась вперед, чтобы удержать его. Пальцы коснулись твердого, как гранит, тела, и словно электрический разряд пробежал между ними. Голова у неё закружилось, сердце бешено застучало. Чувствуя, как горячая краска заливает лицо, она сделала шаг
– Мне очень понравилось все, что вы купили для меня, - беззвучно выдохнула Лирин, тревожно оглянувшись через плечо. Она старалась держаться от него на безопасном расстоянии, решив, что так будет лучше.
– Я все думаю - а где же та одежда, что я носила раньше? Здесь нет ни одного платья, по крайней мере, я не нашла ни одного.
– Не обращайте внимания, - небрежно отозвался он.
– Все это мелочи. В конце концов, несколько новых платьев меня не разорят, можете быть спокойны. А когда вы окрепнете достаточно, чтобы выйти из дому, мы вместе подумаем над тем, как пополнить ваш гардероб.
Лирин почувствовала, что её охватывает паника.
– Разве вы не боитесь, что я просто ловкая мошенница, которая охотится за вашим состоянием? Особенно если до сих пор остаются некоторые сомнения, на самом ли деле я ваша жена.
– Эштон негромко рассмеялся.
– Вот как? И кто же в этом сомневается, позвольте узнать?
Она слегка пожала плечами.
– Кое-кто считает, что вас просто обвели вокруг пальца.
– Похоже, к вам заходила Марелда?
– угадал он и, заметив её робкий кивок, заставил её поднять голову и твердо встретил застенчивый взгляд похожих на влажные изумруды глаз.
– Марелда ни разу не видела вас вплоть до вчерашнего вечера, и она будет последней, кто согласится признать, что вы моя жена.
– Хотелось бы мне так же твердо верить в это, как вы, - Отвернувшись от него, Лирин потерла руками виски и с досадой тряхнула головой.
– Ведь я чувствую, что память моя не умерла навсегда, порой мне кажется, что ещё немного - и я все вспомню! Но словно что-то мешает мне сделать это какой-то невидимый барьер. А ведь мне так много надо узнать о себе, - Она тяжело вздохнула.
– Ведь я сама себя не знаю, словно речь идет о совсем незнакомом мне человеке.
Шагнув к ней, Эштон негромко произнес:
– Кое-что я могу рассказать, если хотите. Но мы с вами так мало были вместе, что, боюсь, это ничего вам не даст.
Она обернулась и внимательно взглянула в его глаза.
– Все равно ... пожалуйста, расскажите мне все, что знаете.
Он заглянул в её измученное тревогой и неуверенностью лицо, и на душе его потеплело. Протянув руку, он нежно коснулся кончиками пальцев щеки Лирин. Потом заставил себя отойти и не торопясь начал по порядку.
– Вы родились двадцать три года назад в Новом Орлеане. Ваше имя Лирин Эдана Сомертон. Ваша мать, Дейдра Кэссиди, была по происхождению ирландка, отец - англичанин. У вас есть сестра, Ленора Элизабет Сомертон, она тоже родилась в Новом Орлеане ...
– А кто из нас старше - она или я?
Эштон запнулся, потом взглянул на неё и виновато улыбнулся.
– Извини, любимая. Я был так влюблен в тебя, что даже не удосужился спросить об этом.
Эти слова и то, как они были сказаны, заставили её снова вспыхнуть от смущения.
– Продолжайте.
Эштон подошел к окну и, отдернув шторы, выглянул наружу.
– Когда скончалась ваша матушка, она оставила вам с сестрой дом на побережье, в Билокси. Вам так же принадлежит особняк в Новом Орлеане - он достался вам по наследству от деда. Завещание было составлено ещё когда вы жили у него в доме. Хотя он и умер в полной уверенности, что вы утонули, тем не менее мистер Кэссиди почему-то не счел нужным изменить завещание. Опустив тяжелую шелковую штору, он повернулся к ней и заложил руки за спину.
– Так что можете убедиться сами, сударыня - у вас есть собственность, и немалая, а если учесть, что ваш отец - весьма богатый английский коммерсант, то вам нет никакой необходимости охотиться за моими деньгами, - Он слегка усмехнулся.
– По правде говоря, вы довольно лакомый кусочек для любого охотника за приданым. Уж будь я на мели, поверьте, я бы своего не упустил!
Она радостно встрепенулась, охотно откликнувшись на эту шутку
– Как прикажете вас понимать, сэр? Неужели это и есть причин вашего настойчивого желания, чтобы я признала вас своим мужем?
– Увидев, что Эштон весело улыбается, она расхрабрилась.
– Держу пари, сударь, что вы по натуре повеса.
– Мадам?
– Его брови изумленно поползли вверх.
Она кивнула в сторону постели, которая была завалена платьями, рубашками и чулками.
– Похоже, вы знаете, как одеть даму...
– Она кокетливо опустила глаза, - ...или, точнее, раздеть!
Эштон шутливо поднял руки вверх.
– Помилуйте, мадам, да без вас я жил, словно святой отшельник!
– Хм, - пробормотала Лирин, бросив на него недоверчивый взгляд.
– Кто бы мог подумать!
– Не волнуйся, любовь моя, - прошептал он и в глазах его загорелся огонек страсти.
– Клянусь, я и думать забыл о других. В памяти моей жил лишь твой образ!
– Мой образ? В самом деле?
– Она вновь взглянула на него через плечо, и в голосе её послышались саркастические нотки.
– И как же долго он там жил, позвольте узнать? Неделю? Месяц? Или, может быть, целый год?
Эштон радостно рассмеялся, при мысли о том, что перед ним прежняя живая и остроумная Лирин, на душе у него потеплело. Он лукаво подмигнул ей, залихватски заломив бровь.
– Если бы не ваши синяки да шишки, радость моя, уж поверьте, я бы не упустил случая доказать вам на деле, как я скучал без вас.
Ее улыбка вдруг увяла.
– Похоже, вам не впервой очаровывать женщин, сэр, пользуясь их слабостью. Я могу только уповать на то, что не стану игрушкой в какой-то непонятной игре, что вы затеяли за моей спиной.
Почувствовав, что она и в самом деле боится, Эштон мигом перестал улыбаться и удивленно нахмурился.
– Чего вам страшиться, Лирин?
Она тяжело вздохнула и отвернулась. Прошло немало времени прежде, чем она снова взглянула на него.
– Я боюсь, что вы ошибаетесь, что я вовсе не ваша жена, и что если я соглашусь считать вас своим мужем, не исключено, что когда-нибудь я горько пожалею об этом. К тому же, может оказаться уже слишком поздно. У меня может появиться ребенок. Я могу полюбить вас, и что тогда будет? Что это принесет мне, кроме боли и страданий?!