Полураспад
Шрифт:
— Ничего не отдаленно! — заводился я. — А один в один! Я же все-таки физик, хотя и недоучившийся…
— Да верю, верю… Только что нам это дает? Почему ты решил, что мы с тобой были внутри именно этой штуковины?
— А то, дурья твоя башка, что вся ленинская комната, в которой мы Инвестора повстречали, у них была забита переходящими красными вымпелами «От командования Киевского военного округа». А стенгазета их гарнизонная называлась «Ударники эфира». И скалились с нее рожи всяких
— Мандавохами? — вдруг навострил уши Тигрёнок. — Я не ослышался?
— Ты не отвлекайся, тебе нельзя, — буркнул Тополь.
— Вообще-то Костя прав… Но я все-таки скажу, чтобы ты не мучился этим вопросом без ответа, — обратился я к Тигрёнку, — что «мандавоха» это жаргонное название эмблемы войск связи. А в реальности носят ее и радиотехническая разведка, и локаторщики космических войск. В общем, операторы вот таких именно радаров…
— Сильно! — прочувствованно заметил Тополь. — Но только что нам все это дает? В конечном итоге?
— Пока не знаю.
Тем временем без всяких «конечных итогов» Пирамида сослужила нам хорошую службу. Она поднялась еще выше и оказалась на директрисе огня, отгородив нас от пуль с борта бронемашин лейтенанта Кайриса.
И лишь благодаря этой чудесной штуковине, летающей по щучьему велению, наши борта остались более-менее целыми.
— Как ты думаешь, зачем она взлетела, Пирамида эта? — спросил Тополь.
— Ты бы лучше спросил, как она взлетела… — задумчиво сказал я.
— Вот это мне как раз совершенно до фени! Я понимаю, что сто тысяч тонн цемента, висящие в воздухе, не каждый день увидишь. Но Зона научила меня вот чему: физика физикой, а прагматика — прагматикой. То есть, грубо говоря, по фигу как, главное — зачем!
— Мощно задвинул, — кивнул я.
Тут в разговор вновь вступил Тигрёнок. Причем тон у него был на зависть уверенный. Как видно, роль пилота основательно укрепила его доселе хилую самооценку.
— Да бросьте вы эту Пирамиду. Лучше ответьте: куда мы летим? — с нажимом на «мы» вопросил Тигрёнок.
— А? — переспросил я, всё еще полностью поглощенный невероятным зрелищем.
— Куда рулить-то, пассажиры?
— А что, мы уже в состоянии лететь? Ты с управлением разобрался? — с искренним удивлением спросил Тополь.
— Не будь вы так заняты этим чудом природы, вы бы заметили, что уже минуту наш «Корморан» нарезает круги на месте! — заметил Тигрёнок с ангельской кротостью в голосе.
— Так чего же ты ждешь, болван?! — вспылил Тополь. — Быстро на запад! Сестрену пора спасать!
— Курс двести восемьдесят пять, если быть точным, — добавил я нарочито сдержанно.
— Есть курс двести восемьдесят пять! — бодрячком отрапортовал
Пока Тигрёнок, потея над приборами, учился выдерживать заданное направление, мы с Тополем говорили о природе вещей. А именно — об Инвесторе.
— Так что ты, Костя, — начал я, — про завод «Юпитер» пытался там, в подземельях, мне объяснить?
— Да тебе разве интересно?
— Интересно-интересно. Но обстоятельства складывались не в пользу интересных разговоров.
— Про «Изделие 65». Там же такая табличка на Инвесторе была, помнишь?
— Смутно припоминаю.
— Так изделий этих с руин завода «Юпитер» вынесли не меньше трех штук. Помнишь Мохнатого?
— Вот он такую фигню добывал. Намекал еще, что по заданию каких-то спецслужб. Не знаю, правда ли, но бабла ему действительно отвалили, он себе еще водный мотоцикл купил, чтоб по Припяти гонять… А еще одно «Изделие 65» мы в прошлом году подобрали с лягушатниками на Речном Кордоне.
— Что значит «подобрали»? Откуда оно на Речном Кордоне-то взялось?
— В том-то вся и штука… История мутная! Мы обнаружили брошенный грузовик с работающим мотором. И у него прямо на водительском месте лежал этот долбаный железный ящик! А людей не было… Вот поди пойми.
— Вроде как в детском стишке про маленького мальчика: «Школа стоит, а в ней никого».
— Вот-вот, — согласился Тополь. — Но самое интересное было дальше. Принесли мы «Изделие 65» в казарму, начали курочить, золотые детали искали, понятно… В то же время один парень, который раньше срочку в подплаве проходил, навел справки. Оказалось, «Изделием 65» на советских атомных подлодках назывался «черный ящик».
— В смысле бортовой самописец? Как на самолете?
— Да-да, именно! Но вот что удивительно — мы когда наш ящик окончательно разобрали, там, кроме батареи сверхнадежных магнитофонов, пишущих на проволоку, оказалась…
— Ты хотел сказать «пишущих на пленку»? — уточнил я.
— Да нет, балда. Именно на проволоку! На проволоку в разы надежней… Так вот: там, кроме магнитофонов, оказался очень неслабый для конца прошлого века компьютер!
— Компьютер? — спросил я недоверчиво.
— Ну! Две батареи крупных таких, знаешь, процессоров, шины всякие, шлейфы, дисковые накопители… Я в этом не очень спец, но даже я впечатлился! Я даже помню, мой начальник майор Паризьен, такую телегу толкал, что компьютер этот в магнитофоне такой мощный, что наверняка способен самостоятельно управлять атомной подлодкой! И даже дотрынделся до того, что, дескать, он нужен для захвата управления субмариной, если с экипажем случится что-то нехорошее или командиры откажутся выполнять приказы Москвы…