Половинки
Шрифт:
Девушка надеялась, что ночью брат не увидит, что она сделала, а, значит, и не будет ругать ее.
***
Хо Сок очнулся в полной тьме и испугался, подумав, что его опять заперли в подвале. Но постепенно глаза привыкли к темноте, и он разглядел рядом с кроватью смутный бесформенный силуэт и понял: девчонка, неотлучно находящаяся в доме, сидела на стуле, так никуда и не уйдя. Судя по размеренному, еле слышному дыханию, девушка заснула.
Хоби помнил, что ему было очень плохо, все тело будто жгло пламенем, а в легких
А потом он, как сквозь сон, почувствовал прохладу на лице, принесшую неожиданное облегчение.
Парень слегка пошевелился – мокрая от пота рубашка прилипла к спине, вызывая озноб, а в пересохшем горле неприятно свербило. Хоби попытался прокашляться – девушка тут же проснулась и потерла рукой глаза.
– Очнулся?
– Что со мной было? – хрипло проскрежетал он.
– У тебя поднялась температура.
– Класс! Просто зашибись! – он начал злиться и на эту безвольную девчонку, и на ее бандита-братца, и на саму нелепую ситуацию, в которой он оказался.
Девушка встала и куда-то отошла. Рэпер закрыл глаза, борясь с неприятной слабостью в теле. Но почти сразу услышал голос вернувшейся девушки:
– Выпей лекарство!
– О, спасибо, доктор! – издевательски протянул он, даже не пошевелившись.
– Приподнимись! Надо принять лекарство, – настойчиво повторила она. – Ты болен!
– И кто же, интересно, виноват в этом? – пробурчал он, все же немного приподнявшись и опершись плечами о спинку кровати.
Девушка принесла все тот же большой фонарь, и в комнате стало хоть ненамного, но все же светлее.
Мэй Лин поднесла к его губам стакан с микстурой, но Хо Сок перехватил его свободной рукой и сам принялся пить горькую жидкость. Сморщился и произнес:
– Гадость какая!
– Это же лекарство, оно и не должно быть вкусным, – рассудительно сказала девушка, забирая у него пустой стакан.
– Много ты понимаешь! – отозвался он, опускаясь обратно на матрас.
– Да уж понимаю… Ты кушать будешь?
– Лучше сначала в туалет…
– Пф! – фыркнула она немного смущенно. – Сейчас брата позову!
– Ох, вот только не надо твоего брата! – простонал он.
– Тогда, может, вместе с кроватью пойдешь? – ехидно поинтересовалась она.
– Айщ-щ! – прошипел парень и дернул прикованной наручниками рукой.
– Сейчас позову урабони, а потом накормлю тебя!
– Да, мамочка! – пробормотал он.
Через пару минут, и впрямь, пришел сонный, позевывающий Дон Гу с ключами от наручников:
– Больше не будешь сбегать?
– Попробую еще раз – и ты точно убьешь меня, да?
– Молодец, просекаешь! Давай, шевели поршнями! – он ловко расстегнул наручники и помог ослабевшему парню подняться, подталкивая его в сторону санузла.
– Ты прямо как сестра-сиделка, –
– А что же мне остается? Подписался на это – вот теперь и мучаюсь с тобой, доходяга! – в голосе Дон Гу не было злости. Только усталость.
– Слушай, тебе хоть заплатят за меня? – вдруг спросил музыкант.
– Ну, я ж не благотворитель какой! – хмыкнул тот. – Заплатят, и прилично!
– Угу… А ты вообще чем по жизни занимаешься?
– Что-то ты уж больно разговорчив стал, как я посмотрю! Иди, давай! В туалет!
– Да иду, иду уже!
Но Дон Гу уже и сам видел, что айдол, несмотря на всю его мнимую бодрость и язвительность, сильно ослабел. Поэтому, заметив, что тот идет, шаркая ногами по полу, как древний старик, придержал-таки его за предплечье – а то еще ненароком свалится. Тащи его потом на собственном горбу.
Чхве заперся в туалете, скорее, уже по привычке, чем из опасения, что кто-то может войти. Сделал все, что нужно, долго умывался холодной водой, а потом, стянув грязную, пропахшую потом рубашку, с наслаждением ополоснул торс, замочив верхнюю часть брюк. Вытереться, увы, было нечем. Поэтому он вышел из туалета, сверкая мокрым торсом, оставив рубашку на раковине.
– Опаньки! – встретил его Дон Гу. – Это что у нас за стриптиз?!
– Не могу уже в этой рубашке, – передернулся брезгливо Хо Сок. – Воняет!
– Какие мы нежные! – насмешливо бросил Дон Гу, опять подхватывая его за руку выше локтя.
– Не знаю, как ты, а я привык каждый день надевать чистую одежду! А тут, с вами…Аж самому противно! – спокойно сказал музыкант, руку, однако, не отдернул.
Они вошли в комнату с кроватью, и бандит опять пристегнул пленника к металлической перекладине. Потом вышел из комнаты, и буквально через минуту вошла Мэй Лин с контейнером в руках.
Увидев сидящего на кровати полуголого парня, остановилась, как вкопанная:
– Эй!.. Ты чего?
– Что – чего?
– Ты чего это тут…
– А-а-а… Ты про рубашку? Грязная! Не могу в ней больше! Лучше уж совсем без нее!.. – и тут обратил внимание на не решавшуюся подойти девчонку. – А ты что – голых мужиков, что ли не видела?! Вроде в такой среде вращаешься…
– Балда! Не выдумывай! – и она быстрым шагом подошла и буквально впихнула ему в руку контейнер.
– Открой – мне неудобно одной рукой! – попросил он.
– Вот еще! – проворчала Мэй Лин, стараясь за грубым тоном скрыть свое смущение. – Сам справишься!
– Если бы справился – не просил бы тебя. Ну, правда, помоги, пожалуйста!
Девушка, поджав губы, сняла крышку с контейнера и пошла из комнаты.
– Спасибо! – крикнул он ей в спину. – Так, что тут у нас сегодня? Ого, кимбапы?! Вот это везение!
В эту минуту зашла Мэй Лин, она несла нераспечатанную упаковку палочек.
– Держи! – подала ему палочки. Парень удивленно поднял на нее глаза.