Полонез
Шрифт:
Денис замолчал. Маша смотрела на него с интересом. Повертев в руке стакан, Денис наполнил его вновь и, слегка отхлебнув, продолжил:
— Катя в шоке. Она садится на стул и слушает тишину. И вдруг открывается дверь и в помещение входит какой-то человек. Она не замечает его, он подходит и окликает ее по имени. Она оборачивается. Перед ней стоит Фил. Живой и настоящий. Получилось так, что, когда она стрела запись, душа Фила вернулась с кассеты в тело. Он воскрес и оказался там, где умер — в студии.
— Ну ты даешь! — Маша перебила Дениса. — Какая-то
— Это еще не конец, — Денис продолжал говорить, словно не слыша ее. — Проходит несколько дней. Катя безумно любит Фила, но теперь, когда он перед ней — всё снова идет не так, как хочется. Живой Фил явно не дотягивает до того совершенства, которое он создал. И Катя, и Фил чувствуют это. Она страдает, но он — прямо-таки мучается. И в один момент понимает, что настоящий смысл его жизни — в музыке. Он снова идет вечером в студию и снова записывает ту же самую композицию. Утром прибегает Катя: она уже обо всём догадалась — и находит тело мертвого Фила, а в магнитофоне вставлена кассета с его музыкой.
Катя берет кассету и не знает, что с ней делать. Это — финальная сцена. Катя знает, что если она сотрет запись, Фил вернется. Но, вернувшись, он снова захочет уйти. И будет уходить всякий раз, сколько бы его ни возвращали. Она прижимает кассету к груди и плачет…
Денис одним глотком опрокинул в себя содержимое стакана и поднялся.
— Вот. Такой рассказ.
— Кассета — устарела, — сказала Катя. — Сейчас пишут сразу на комп.
— Не скажи! — Денис горячо замахал руками. — Аналоговая запись в оригинале — всегда лучше! Цифровать лучше потом. Так мне Майкл объяснил, — прибавил он, словно боясь выглядеть голословным.
— Ладно, убедил, — согласилась Катя, хотя и с улыбкой. — Хороший рассказ! Только ты всё равно зря мне его рассказал. Я ведь больше не твоя поклонница.
— А это не важно. — Денис направился к двери. В прихожей он остановился. — Этот рассказ еще надо доделать. Что-то мне в нем не нравится.
— Тебе видней. Ты ж писатель!
— Когда я его писал, мне несколько раз становилось до того страшно, что я откладывал ручку и уходил курить.
Денис мечтательно уставился в пустоту.
— Этот рассказ меня обессмертит, — с улыбкой произнес он.
— Или убьет, — засмеялась Маша.
— Какая разница? Я посвящу его тебе, а ты уж решай, что лучше: убить или обессмертить.
Маша открыла дверь, и Денис вышел на площадку.
Через несколько дней Маше позвонил Эдик.
— Дэн умер, — коротко сообщил он.
— Как? Когда?
— Сегодня утром нашли в комнате.
Эдик еще что-то говорил, но Маша уже не слушала. Она летела по улице, не замечая прохожих. Она бежала к Дэну. Ей хотелось убедиться, что это неправда и Эдик просто неудачно пошутил.
Увы! Это оказалось правдой.
В квартире Дениса собрались его родственники и кое-кто из друзей.
— Слишком жарко, — объяснил кто-то.
Мать Дениса тихо плакала, сидя на кухне. Вокруг нее собрались какие-то незнакомые люди. Все говорили о предстоящих похоронах и связанных с этим хлопотах. Маше показалось, что она попала на какой-то нелепый маскарад. В смерти Дениса было нечто большее, нежели просто смерть. Денис, этот вечный фантазер, совершил вдруг нечто, гораздо более настоящее, чем реальность. «Поднялся-таки над суетой», — подумала Маша, и ей стало жутко от собственной мысли.
Кто-то рядом спорил о том, не могло ли это быть самоубийством. Другие говорили, что сердце не выдержало долгой пьянки.
Маша пошла к дверям. Ей захотелось уйти. В дверях она натолкнулась на Эдика.
— Хорошо, что ты здесь, — воскликнул он.
— Я уже ухожу!
— Это не важно. Так даже лучше. У меня есть для тебя кое-что.
Эдик сунул руку в карман и достал пачку исписанных листочков.
— Я зашел к нему сегодня утром. Принёс пива. Подумал: вдруг человек страдает с похмелья. И оказался к месту: Дэна как раз только что обнаружили… Вот это, — он кивнул на листочки, — было на столе. Я не удержался и стащил их, когда поднялась суматоха.
— Это рассказ?
— Да. Самый последний. Дэн умер как настоящий писатель — на столе осталась рукопись последнего произведения. Наверняка самого лучшего.
Маша не могла понять: издевается над ней Эдик или нет. Его глаза сияли, словно у торговца, только что впарившего клиенту самогон вместо армянского коньяка.
— На! Прочти его! — Эдик протянул ей листочки. — Рассказ гениальный. Меня до сих пор пробирает. Дэн посвятил его тебе. Прочти и решай сама, что делать дальше.
Маша послушно взяла листы и, не попрощавшись, стала спускаться вниз по лестнице.
Придя домой, Маша положила листы на полку и попыталась сосредоточиться на текущих делах. Смерть смертью, но сессия не ждет. Нужно было готовиться.
Пересилив себя, Маша села за учебник. Но тут же перед ней встало лицо Дэна. «Боже мой! Его больше нет!» — подумала она и заплакала. «Милый Дэн, как я хочу тебя видеть!..» Маша почувствовала, как волна нежности подкатила к груди. Отложив книгу, она взяла с полки листочки, исписанные его рукой. И начала читать.
«Полонез» — прочла она название. «Посвящается Марии Б.»
Это был тот самый рассказ, содержание которого она уже знала. Музыкант по имени Фил играл в какой-то второразрядной рок-группе…
Маша не могла сказать, нравится ли ей рассказ. Он ее заворожил. Прямо с листов бумаги, казалось, на нее смотрит лицо Дэна. Текст дышал Дэном, Дэн был вписан в каждую букву, голос Дэна читал ей слово за словом, предложение за предложением…
Маше стало не по себе. Она дважды пробовала откладывать листы в сторону, но тотчас бралась за них снова. «Что со мною? — думала она. — Гипноз какой-то…»