Полк рабочей Москвы
Шрифт:
— Ага, миленькие, вот сейчас, сейчас вы получите! — он покрякивает и покашливает, словно на полке в жаркой бане на него капает горячая вода с распаренного веника. Калнин спешит, обгоняет идущих рядом, и я теряю его из виду.
В Кремль врываются красногвардейцы. Через Спасские ворота вошли туда и мы — рогожцы.
Вместе с нами — старый рабочий большевик Гавриил Михайлов — слесарь с завода АМО. Жилистыми руками он крепко держит винтовку. Внешне старик спокоен, но молодой блеск глаз выдает его волнение. Рядом с ним два сына,
— Народ — сила! Всем миром навалились и враз победили!..
Радостно была встречена победа революции в рабочих районах. Трудовой народ ликовал, разделавшись с ненавистным строем и захватив власть в свои руки. Чаще всего в эти дни упоминалось имя Ленина. О нем говорили с огромной любовью, с глубокой верой в силу его идей.
Соберутся бывало рабочие на собрание, еще и президиум не изберут, и начинают дружно, с упоением скандировать:
— Да здравствует Ленин!.. Да здравствует Ленин!.. Да здравствует мировая революция!..
Вечером 8 ноября в Рогожском районе проходило первое собрание победивших рабочих. Зал во втором этаже дома № 24 на Большой Алексеевской переполнен. Воздух спертый. Но взволнованные люди не замечают ни духоты, ни тесноты. Все охвачены радостным чувством победы.
Даже по одежде и головным уборам присутствующих можно судить, что здесь собрался простой трудовой народ. Больше всего — картузов и шерстяных платков. Но видны и военные папахи, фуражки. Это пришли солдаты из 85-го запасного полка, занимавшего Астраханские казармы. Многие красногвардейцы с винтовками.
Почти каждый оратор перед выступлением просит извинить его, заявляет, что произносить речи он не мастер, раньше не приходилось. Но его подбадривают аплодисментами, дружественными возгласами:
— Давай, говори, разберемся!..
Ораторы попросту, по-рабочему высказывают то, что у них на сердце. Они говорят о значении пролетарской революции, требуют быстрее разрушить остатки старого и создать новый строй.
Вот степенно встает и просит слова пожилой рабочий с окладистой темно-русой бородой.
— Да здравствует великий вождь рабочего класса товарищ Ленин! — восклицает он, и в зале вспыхивает буря аплодисментов.
Оратор хочет сказать еще что-то, но с места вскакивает работница, одетая в сильно потертую ватную куртку, и звонким голосом кричит:
— Да здравствует наш дорогой Владимир Ильич! Ура!.. [11]
Она поднимает обе руки высоко над головой и хлопает в ладоши. Лицо ее горит от возбуждения, платок сбивается с головы.
Все присутствующие поднимаются с мест. Возгласы «Ура Ильичу! Да здравствует Ленин! Ура!» сливаются в общий гул.
Десятки лет тихо простоял мещанский дом торговца Филатова на Большой Алексеевской, а сейчас все в нем гудит, трещит, грохочет.
— Долой буржуев! Долой золотопогонников!..
Кто-то запевает:
Вихри враждебные
Слова революционной песни подхватывают все, и она вырывается на улицу:
На бой кровавый, святой и правый
Марш, марш вперед, рабочий народ!..
Не успела стихнуть «Варшавянка», как бодрые, ликующие голоса запевают другую песню:
Мы кузнецы и дух наш молод...
Кто-то каблуками притопывает в такт, кто-то размашисто опускает поднятую руку, как бы ударяя молотом.
Пожилой рабочий с седеющей бородкой и воспаленными от бессонных ночей глазами улыбается счастливой улыбкой:
— Нет больше буржуев... Наша теперь власть, рабочая!..
С трудом успокоив ликующих красногвардейцев, председатель предоставляет слово новому оратору. Выступает Шелепин, слесарь Султанской фабрики Рогожского района, участник Московского вооруженного восстания. У него светло-русые волосы, продолговатое, худое лицо, серые глаза. Вид усталый: он мало отдыхал в эти боевые дни и ночи.
Шелепин говорит о великой победе рабочих просто, образно:
— Сколько народу гибло от проклятой жизни. Наша рабочая партия, большевики, Ленин указали нам путь. Пролетариат налег, пошел в атаку — и наша взяла.
— Какая гигантская сила — рабочий класс, — взволнованно шепчет, наклоняясь ко мне, председатель Ревкома Н. Н. Прямиков. [12]
Из-за стола президиума мы смотрим в переполненный зал. Рядом с отцами сидят подростки. На коленях у многих — дети.
Потом я невольно перевожу взгляд на волевое суровое лицо Прямикова и вспоминаю волнующий рассказ о жизни этого незаурядного человека — скромного рядового ленинской гвардии.
Председатель Революционного комитета Рогожского района, в прошлом высококвалифицированный металлист, был сослан царским правительством в Сибирь за политическую неблагонадежность. Из ссылки вернулся в Москву после Февральской революции.
В те дни в Москве, в том числе и в нашем Рогожском районе, появилось много вооруженных бандитов. Уголовники были теснейшим образом связаны с контрреволюционными элементами и вместе с ними стремились к свержению Советской власти.
Прямиков расправлялся с бандитами самыми решительными мерами. Ради дела революции не раз рисковал жизнью. Это создало ему широкую популярность и авторитет среди рабочих района.
Однажды в Ревком явился за помощью сильно встревоженный комиссар Андроньевского участка милиции Федоров и сообщил, что большая толпа проникла на склады, принадлежавшие раньше капиталистам Нобилю, Шибаеву и обществу «Мазут», и самовольно разбирает керосин.
— Действуйте решительно. Если возникнет крайняя необходимость, стреляйте, — приказал Прямиков представителю Ревкома, отправлявшемуся с отрядом красногвардейцев на место происшествия.