Поле мечей
Шрифт:
Некоторые из гостей заулыбались и закивали, но в этот момент поднялся молодой воин, и все взгляды устремились на него. Над столом повисла полная тишина. Юлий почувствовал, как рассердился сидящий слева от него Брут. В фигуре человека не было ничего необычного. Короткая борода, светлые волосы, собранные на затылке. Как и многие за столом, он был невысок, коренаст, явно очень силен и одет в шерсть и потертую, видавшую виды кожу. Однако, несмотря на крайнюю молодость, галл окинул уважаемое собрание дерзким взглядом холодных голубых глаз; изборожденное глубокими шрамами лицо казалось насмешливым и злым.
— А если
Адан начал переводить, а Мхорбэйн поднялся во весь рост рядом с Цезарем.
— Сядь, Цингето, и замолчи. Тебе хочется получить еще одного врага? Давно ли народ твоего отца живет в мире?
Мхорбэйн говорил на собственном наречии, а молодой галл отвечал так быстро и горячо, что Адану с трудом удавалось следить за его мыслями. Двое устроили за столом настоящую перепалку, и Цезарь дал себе слово как можно скорее выучить их язык. Он знал, что Брут уже занимается с учителем, и решил присоединиться к его ежедневным урокам.
Вдруг светловолосый воин в ярости выскочил из-за стола и, громко хлопнув дверью, покинул зал. Мхорбэйн, зло прищурившись, посмотрел ему вслед.
— Цингето считает, что люди должны воевать, а не есть, — заметил опытный вождь. — Арверны всегда были очень несговорчивы и воинственны, так что пусть это тебя не тревожит. К счастью, его старший брат, Мадок, куда спокойнее, а отцовскую корону унаследует именно он. — Подобный поворот дела явно взволновал Мхорбэйна, однако он постарался улыбнуться. — Не обращай внимания на грубость мальчишки. Далеко не все здесь думают так же, как он.
Юлий велел, чтобы внесли угощение, и на столах появились аппетитно дымящиеся большие блюда с говядиной и бараниной. Повара постарались: политое оливковым маслом мясо красиво блестело, а душистые травы разжигали и без того немалый аппетит. Вслед за мясом внесли корзины с ароматным хлебом, тарелки тонко нарезанных фруктов и блюда жареной дичи. Цезарь с трудом скрыл удивление — Марк Антоний оказался расторопнее, чем он предполагал.
Неловкость, неизбежная после бурной выходки Цингето, быстро потонула в звоне тарелок. Вожди с энтузиазмом приступили к щедрому угощению. Каждый достал собственный нож и начал срезать горячее мясо. Вино разбавляли водой из чаш для полоскания рук, так что удивленным слугам приходилось постоянно их наполнять. Юлий понимал, что вожди вовсе не хотят напиться допьяна и потерять контроль над ситуацией, а потому, недолго думая, налил воды и в свой кубок. Брут и Октавиан переглянулись и с усмешкой последовали примеру полководца.
Неожиданно за дверью раздался такой громкий стук, что некоторые из гостей подскочили. Цезарь тоже встал, однако Мхорбэйн остался сидеть и лишь нахмурился.
— Не иначе как балуется Арторат, мой телохранитель. Наверняка уже нашел, с кем побороться.
Гром повторился, и Мхорбэйн вздохнул.
— Это тот самый великан, который приехал вместе с тобой? — с интересом уточнил Юлий.
Мхорбэйн кивнул.
— Ему слишком быстро становится скучно, но разве с родственником сладишь? Наш отец ради его матери затеял настоящую войну с арвернами, хотя был уже далеко не молод. Люди Цингето так и не простили нам этого похищения, хотя сами нередко добывают себе жен точно таким же способом.
— Наверное, женщинам такой обычай не слишком нравится, — задумчиво произнес Цезарь,
— Им не нравится, когда в темноте по ошибке забирают другую, — расхохотался Мхорбэйн. — Вот тогда уж действительно неприятностей не оберешься. Нет, Юлий, во время праздника в Белтане, куда племена собираются, чтобы торговать и обмениваться, сходится много пар. Тебе стоит когда-нибудь там побывать и посмотреть, как все это происходит. Интересно! Женщины вовсе не скрывают своих пристрастий и желаний и совсем не стесняются сказать молодому воину, что он мил сердцу. А уж украсть красотку из племени — это просто удивительное приключение! Помню, моя жена дралась со мной, словно волчица, но даже ни разу не пискнула и не позвала на помощь.
— Почему же? — удивился Юлии.
— А вдруг ее действительно спасли бы? Мне кажется, ей очень понравилась моя борода. Представляешь, пока я пытался взвалить ее на плечо, чтобы утащить к себе, она вырвала из нее целый клок, и потом у меня на подбородке долго светилась проплешина.
Цезарь со смехом наполнил кубок гостя, а тот сразу разбавил вино водой.
— Никогда не видел, чтобы вот так использовали воду для полоскания рук, — заметил галл, — хотя идея вовсе не плоха, особенно когда вино такое крепкое.
Арторат неожиданно согнулся и хватил Домиция за пояс. Домиций потерял равновесие и почувствовал, что взлетает. Ощущение полета было пьянящим, но слишком кратким, и уже через пару секунд пришлось приземлиться. Удар вышел довольно ощутимым, и Домиций едва не задохнулся. Он лежал, стараясь стонать как можно жалобнее. Арторат стоял над поверженным соперником и посмеивался.
— А для такого щупленького парнишки ты очень силен, — одобрительно пророкотал он, хотя уже выяснил, что ни один из римлян не понимает его слов. Большому галлу эти люди вовсе не казались очень понятливыми. Сначала, когда он продемонстрировал им монетку и попытался объяснить, что это ставка, они приняли его за сумасшедшего. Потом один из них подошел слишком близко, и Арторат, заворчав, шлепнул парня по заднице. Здесь до них наконец дошло, что к чему, и каждый вытащил собственную монетку и положил к остальным.
Домиций был уже пятым соперником силача за вечер. Арторат неизменно пробовал каждую выигранную монетку на зуб, чтобы проверить, действительно ли она серебряная. Пока Мхорбэйн сидит за столом, пытаясь очаровать римского предводителя, он вполне успеет заработать на новую лошадь.
Арторат заметил Цирона — тот стоял поодаль от остальных. Взгляды богатырей встретились лишь раз. Арторат сразу понял, что этот римлянин — то, что ему нужно. Предвкушая радость очередной схватки, он постарался опустить Домиция к ногам потенциального соперника.
— Ну, кто следующий? — прогремел Арторат, по очереди тыкая в каждого пальцем и выразительно шевеля бровями, словно разговаривая с малыми детьми. Домиций уже успел встать и лукаво улыбался, подняв ладонь в красноречивом жесте.
— Подожди, слон! У меня есть для тебя достойный соперник! — медленно произнес он.
Арторат пожал плечами. Домиций скрылся в большом доме, а великан поманил пальцем Цирона, одновременно другой рукой подбросив в воздух монетку. К его удовольствию, тот тут же кивнул и снял доспехи, оставшись лишь в набедренной повязке и сандалиях.