Поле боя
Шрифт:
– Предположительно это сделали люди Клюева.
– «Психодав»?
– Версия прорабатывается, но вероятность этого очень велика. В последнее время «ПД» резко активизировал свою деятельность. Что им надо, товарищ генерал? Почему они затеяли войну именно с нами, с Легионом, а не с другими госструктурами, занимающимися теми же проблемами?
– Потому что мы всех опередили, и Клюев, как секретарь Совбеза, это знает. Пора принимать меры. А хотят они того же, что и мы, – власти. И наши объекты они потрошат не из-за пресловутых высоких целей «борьбы с разработчиками психотронного
– Мы можем его ликвидировать в любой момент.
Джехангир усмехнулся.
– Если бы вы могли это сделать, я уже отдал бы приказ. Где нашли Мананникова?
– В районе Крылатского. Диагноз: внезапная остановка сердца. Самоликвид, конечно.
– Знать бы, что он успел рассказать, прежде чем дать дуба. – Джехангир кивнул и вышел из кабинета начальника базы. Через час он встретился с председателем РВС в его огромном кабинете в здании Генеральной прокуратуры на Большой Дмитровке.
Человек-гора беседовал с кем-то по спецтелефону с кодирующим устройством, махнул рукой на стул. Мстислав Калинович подсел к столу, отмечая перемены в облике главы Реввоенсовета: тот стал носить официальный китель заместителя Генпрокурора, – и подождал, пока Валягин закончит разговор.
– Клюев наступает нам на пятки, Винсент Аркадьевич. Вы не находите, что пора ограничить его свободу?
– Клюева пока трудно укусить. Он знает о существовании РВС и копит компромат. К тому же он опирается не только на Совет безопасности, но и на армию, на финансовую империю Березинского и на новую Комиссию по координации.
– ККОРР? Не там ли, к слову, прячется прямое руководство нашего нового недруга «Психодава»?
– Выясняй, это твои заботы, генерал.
– Клюева можно подловить и зомбировать.
– Его надо купить, тогда он принесет больше пользы Проекту, а зомбированный, он уже через полгода скатится до уровня Жиринецкого в Думе. Хотя, возможно, если не найдем подходов, обсудим и этот вариант. Меня больше беспокоят другие проблемы. Из Нижнего Новгорода вернулся Гланц.
Джехангир насторожился.
– Зачем пресс-атташе американского посольства понадобилось посещать Нижний?
– Проверял какие-то свои «поля ответственности», как он выразился.
– Проверил?
– Да, ложная тревога, по его словам. Я понял так, что ему сообщили о появлении в Нижегородской губернии какой-то силы, способной помешать Проекту в будущем, и он поехал выяснить, что это за сила.
– Кажется, я догадываюсь. Он случайно не заезжал в Ветлугу?
Теперь уже выразил озабоченность Валягин.
– Заезжал. Как ты узнал?
– И он после этого сказал, что прошла ложная тревога? По-моему, он ошибся. Хотя, честно говоря, я не понимаю, почему его заинтересовал именно этот глухой уголок России.
– Может быть, объяснишь наконец, что ты имеешь в виду?
– В Ветлуге нашел пристанище мой бывший ученик…
– Полковник Крутов, который тебя едва не угробил на Объекте под Жуковкой.
Джехангир невольно дотронулся до шеи, где из-под воротника рубашки выглядывало глянцево-розовое пятно – место
– Вот почему я и удивлен. Откуда Гланцу стало известно о Крутове? Это раз. И два: какую силу может представлять бывший полковник ФСБ? Но если руководитель американского Проекта лично поехал проверить сообщение… что-то здесь не то.
– Задействуй свои каналы, определи.
– Конечно, я попытаюсь найти следы, но и вы поговорите с Бессарабом. Если Крутов, или кто там за ним стоит, представляет угрозу Проекту, почему н а ш руководитель Проекта не предпринял никаких шагов по выяснению этой угрозы? Но одно могу сказать с уверенностью: Гланц недооценил Крутова, как в свое время его недооценил я.
– Почему же ты его до сих пор не убрал?
Джехангир нахмурился.
– Мы посылали две команды… ни одна не выполнила задачи. Третью группу я возглавлю сам.
– Хорошо. Надеюсь, столь опасные свидетели, как Крутов, не будут долго гулять на свободе. Теперь о других проблемах, более важных. По оценке экспертов, нашему движению начинает активно мешать некая система, назовем ее Сопротивлением. Кстати, название предложил Гланц, хотя и не сказал, откуда он узнал о деятельности системы.
– Почему вы считаете, что она вообще существует?
– Не я считаю – эксперты, генерал. А видно это по многим признакам. Участились провалы твоих ликвидаторов из ЛООС – раз. Появились наблюдатели за объектами Легиона и его базами – два. Церковь «ощетинилась», создала специальную службу безопасности – три. Четыре: в Украинском Центре биоэнерготехнологий создан прибор «Форпост», защищающий операторов компьютерных сетей и телезрителей от негативного влияния торсионной составляющей электромагнитных излучений, что, естественно, не позволит нам влиять на людей через компьютеры и телевидение напрямую. Пятое: появились и стремительно набирают силу организации типа Международный Орден чести и Боевое братство. По сути – это тоже ядра Сопротивления, хотя еще в самом зародыше. В связи с чем твои задачи, Мстислав, усложняются. Необходимо в ближайшее время выявить связь всех этих «магистров» и «генералов» орденов с главными руководителями Сопротивления. Устроить по телевидению травлю всех этих организаций под видом «борьбы с национализмом». Ликвидировать разработчиков «Форпоста» и остановить расползание прибора по стране. И, наконец, выйти на патриархов церкви и заставить их распустить свой «спецназ», даже если при этом придется их зомбировать. Потерять массу верующих, которых легко запрограммировать даже без применения спецтехники, мы не можем. Все понял?
– Телевидение не в моей епархии, Винсент.
– Да, этим занимался Мананников, теперь придется тебе. Впрочем, можно пойти другим путем. Захвати его зама, который возглавит Комитет по телевидению и радиовещанию, и мы его запрограммируем. Кстати, почему бы тебе не привлечь к работе на Проект твоего друга?
– Тимергалина?
– Он мог бы здорово нам помочь. К тому же он ученик одного деятеля, которого мы тоже хотели бы иметь на своей стороне.
– Он ученик академика Тиграна, президента Центра нетрадиционной медицины.