Poison
Шрифт:
Секс за жратву, ради выживания, да еще с несколькими партнерами, партнерами другого агрессивного вида, захватчиками, - сильнейший удар по психике, а физиология и испытанные болевые ощущения только усилили шок, накладываясь на травматический синдром и комплекс вины. Его личность фактически уничтожена.
Сейчас уже поздно что-либо делать, но чтобы идти дальше, мальчишке необходимо хотя бы принять сексуальную сторону жизни, не воспринимать ее исключительно негативно, подсознательно отторгая.
А самому герр офицеру... Ну, допустим, к чему посещать "девушек" из блока О, или
Воспоминание о поцелуе и захлестнувшая его настоящая буря чувств, эмоций, впечатлений, что последовала за прикосновением губ мужчины - не давала хоть сколько-нибудь сосредоточиться ни на чем другом, как бы упорно ни пытался Аэрин запоминать слова и звуки чужого языка, чтобы выполнить назначенное на день хозяином задание.
Тот был прав, когда смеялся над ним! Его тело брали много мужчин, не так давно его еще целовал Гэлерон: до - бережно и нежно, потом - зло, почти до крови... но никогда никто намеренно не заставлял юношу испытывать это странное томящее ощущение, которое с легкостью уже дважды будил в нем офицер. Почему именно он?! Это же неправильно...
Хотя, что сейчас в его жизни правильно? То, что когда-то казалось незыблемым и даже то, что еще вчера утром не вызывало сомнений, рождая лишь только новый виток отчаяния, боли и слез - последовательно и неумолимо перемалывалось в пыль... Он же подстилка, игрушка для похоти, так что, наверное, правильно это как раз испытывать желание к хозяину, а не смятение и стыд.
Он совсем измучился и изверился, чувствуя себя так, как если бы стоял в полной темноте на скользкой тропинке, зная, что каждый шаг - это шаг в пропасть, а если не сделать его - то все равно снесет ветром...
– Рин?
Юноша вздрогнул, но не от страха, в самом деле, а от неожиданности: он даже не услышал, что офицер вернулся домой.
Манфред подошел и без слов взял из рук эльфа учебник. Чтобы оценить как "далеко" парнишка продвинулся, хватило одного взгляда. Вздернул его за подбородок, заставляя посмотреть на себя... и с удовольствием приласкал пальцем жалко дрогнувшие губы.
Жаль, что перчатки не снял, прямо с вылета в 43й квадрат, а то губки у эльфеныша нежные-нежные... Следующая ассоциация навела на мысль более здравую и полезную. Все указывало, что тип восприятия у ахэнн в своей основе абсолютно иной, скорее эмпатический, чем логический. Да и мальчишка еще, стрессы... в общем, нужно было что-то, что отвлекло бы его, сняло напряжение, вызывая уже положительные эмоции и в диапазоне большем, нежели еда и тепло.
Ответ лежал на поверхности, следующие 15 стандартных минут Манфред потратил на то, чтобы отыскать и настроить что-нибудь пригодное... И не напрасно, потому что эффект превзошел все возможные прогнозы!
При виде обычной фоторамки, которые неизменно включаются СПП в интерьер индивидуальных кают, наравне с той же клавиатурой, - эльф впал в состояние, близкое к трансу, зачарованно взирая на панораму морского берега.
...Округлые сероватые
– от угла спускались под воду, что бежала навстречу белым кружевом. Серое, с жемчужным отливом и бирюзовыми, розовато-золотистыми отблесками пространство уходит в бесконечность затянутого низкими клубами облаков неба, сквозь которое невесомым, прозрачным дождем падает сияние сокрытого за ним солнца... Мерный плеск волн. И тихо струящаяся музыка...
– Рин?
Расширившиеся до предела серебристые глаза плыли переливами. Манфред плавно опустился перед зачарованным ахэнн, снова беря его за подбородок.
– Это море?..
– он слышал песни о нем, читал, но никогда не видел сам.
И вряд ли бы увидел, слишком далеко их долина.
– Да. Одно из морей на Терре.
– Спасибо...
Да, это было банально, как в каком-нибудь любовном романчике или мыльной опере, что в сущности одно и тоже. Но для того, чтобы добиться цели совсем не обязательно заново изобретать велосипед и открывать Америки. Главное, что эльфенок не испугался ни нового поцелуя, ни когда руки мужчины уверенно проникли под его нехитрую домашнюю одежду.
Отлично, значит можно пойти чуть дальше! Неохотно оторвавшись от сладких губок эльфа, Манфред уделил пристальное внимание белой шее, а у ушка не удержался и чуть прикусил мочку, вырвав у юноши тихое "ах". Неторопливо спустившись, пощекотал языком впадинку меж ключиц, отчего Рин задышал часто-часто. Его глаза были крепко зажмурены, на скулах проступил легкий румянец, и вряд ли он понимал, что изо всех сил цепляется за плечи мужчины, сминая форменную рубашку. Горячая ладонь мягко кружила по ягодицам, немного сжимая то одну, то другую, и тут же принимаясь снова гладить ложбинку между ними. Палец очертил колечко сомкнутых мышц, и Рин напрягся. Манфред отвлек его, снова принимаясь ласкать припухшие губы, в то время как вторая рука скользнула под белье уже с другой стороны...
М-м-м, какой стон!
– выгнувшегося дугой эльфа пришлось поддержать у поясницы, и откинуться к переборке для большего удобства.
– Горячий мальчик, все правильно, тебя просто еще никто не трогал так!
Манфред ловко опустил юношу на постель, продолжая нежить пальцами тонкую кожицу яичек и налившегося кровью члена. Свободная футболка Рина весьма кстати задралась так, что сдвинув ее повыше, получилось добраться до маленьких розовых сосочков. Он захватывал их в плен губами, прикусывал, следом зализывая и ловя в награду рваные выдохи напополам с беспомощными стонами.
Да ты оказывается сокровище, мальчик! Какой только придурок тебя упустил...
Аэрин застонал громче, и жемчужное семя залило ему живот и руку офицера. Он не сразу решился взглянуть на мужчину, ощущая себя примерно так, как если бы лежал на дне под толщей воды, и опомнился, лишь различив, что человек все еще мягко гладит его по волосам.
– Тихо, маленький, ничего страшного не случилось...
Вдруг вырвалось:
– Почему вы меня так называете? Я не ребенок и уже встретил совершеннолетие, а значит должен быть старше вас.