Чтение онлайн

Когда в 1930 году Рас Тафари под именем Хайле Селассие стал императором Эфиопии, хранящийся на его счету в «Банке Кромера» запас золота увеличивался ежегодно в среднем на 100 000 унций. По соглашению с правительством Великобритании в 1944 и 1945 годах из Эфиопии ежемесячно экспортировалось до 8000 унций. Еще большее количество было вывезено неофициально.

В 1950-х годах по совету молодого Чарльза Кромера, в тот момент наследника, готового заменить своего стареющего отца, огромное состояние Селассие было разделено и определенные его части помещены в банки американских финансовых магнатов на Уолл-стрит и в Швейцарии. Эта политика еще более энергично проводилась с 1955 года, когда Чарльз Кромер-третий в возрасте тридцати

одного года стал главой банка. В результате всех финансовых операций состояние императора Хайле Селассие к середине 1970-х годов превысило 2,5 миллиарда долларов.

Сэр Чарльз был уверен, что это богатство находилось в полной безопасности и, в связи со смертью Селассие, его банк в частности, равно как и банки его коллег в Швейцарии и Нью-Йорке продолжат получение прибыли, которая определяется постоянным ростом стоимости золота. Он также считал, что новое правительство Эфиопии должно хорошо представлять, что не располагает никакими рычагами для оказания какого-то давления, чтобы завладеть сейфами с золотом императора.

В таком случае, зачем этот визит?

Раздался приятный звук зуммера телефона внутренней связи. Кромер наклонился над микрофоном, нажал клавишу и вежливо произнес:

– Да, мисс Ятс?

– Мистер Юфру хотел бы видеть вас, сэр Чарльз.

– Прекрасно. Проведите его сразу же ко мне.

Кромер считал важным, чтобы каждый новый посетитель, еще не составивший представления о хозяине кабинета, слышал бы тон его голоса – мягкий, интеллигентный, с легким намеком на лесть.

В шести милях от Сити, в пригороде Лондона, вытянувшемся в восточном направлении, в квартале невысоких и однообразных зданий, двое мужчин, хозяин квартиры и его гость, вели неспешный разговор. Они сидели в гостиной, окна которой были плотно задернуты тяжелыми шторами. На столе лежали открытая упаковка нарезанного белого хлеба, маринованный лук, стояла тарелочка с маргарином и несколькими ломтиками сыра и четыре банки с пивом «Гиннесс».

Один из мужчин был высокий и худой, с копной белых вьющихся волос и внимательными голубыми глазами. Звали его Питер Халлоран. На нем были джинсы, потрепанные спортивные туфли и куртка из грубой бумажной ткани. В углу комнаты валялся огромный рюкзак, из которого торчала куртка анорак. Другой – хозяин квартиры, Фрэнк Риджер, был значительно старше, с короткими седеющими волосами, крупным носом и плоским невыразительным подбородком. Он был одет в комбинезон, натянутый поверх грязной клетчатой рубахи.

Они беседовали уже больше часа, с того самого момента, когда Халлоран совершенно неожиданно появился в этом доме. Собственно, говорил в основном он, произнося слова с провинциальным ирландским акцентом. Разговор велся вокруг приключений, с которыми сталкивала его жизнь: беспросветной бедности и скуки прозябания в заброшенной деревушке в графстве Даун, решении стать военным наемником, о стремлении быстрее овладеть навыками безупречного пользования оружием и приемами рукопашного боя, любви к опасности и, наконец, успешном прохождении отборочной комиссии и поступлении добровольцем в САС. Затем, в середине шестидесятых годов, последовали многочисленные боевые похождения в Адене и, несколько позднее, в Омане. Потом он вернулся в Северную Ирландию. Обо всем этом было рассказано с явным налетом бравады и помпезности, от которых Фрэнк уже начал уставать.

– Ей-Богу, Фрэнк, – говорил младший, – иногда эти ирландцы удивляют меня до крайности, даже пугают. Был я недавно в баре Муллигана, в Дандалке. Такое тихое место. Почти никого, только я и кружка пива. И парень по имени Макгенри. Я ему говорю, что есть работенка, одно щекотливое дельце. Это все, что я сказал ему, клянусь, никаких подробностей. Я еще не подошел к существу дела. И что же он? Не спросил, ни кто или что, сколько

заплатят и как смотаться после этого, если потребуется. Ты знаешь, о чем он спросил? Когда ему дадут оружие и какое. Это все, что его интересовало. Он даже не задал вопроса, кто стоит за этим, – МИ5 [5] , официальные власти, Провос [6] или Гарда [7] . Как тебе это нравится?

– Да-а, Питер, – медленно протянул Риджер. – Вы сделали все, что требовалось?

– Конечно. Ты, должно быть, читал в газетах, что группа членов Ирландской Республиканской армии захватила полмиллиона в результате налета на банк.

– Да что ты говоришь? – с удивлением произнес Риджер, потягивая пиво из банки. – Мне помнится, ты сказал, что тебе платили англичане?

– Совершенно верно, – быстро ответил Халлоран.

Ему нравилось валять дурака, и он был доволен, что поставил Фрэнка в тупик и еще больше подогрел его любопытство.

– Как же это так? Британцы вам платили за то, чтобы ограбить британский банк?

– Так точно.

– Странно как-то. Ну хорошо. Ты снова в почете или как?

– Ты что? После всего того, что случилось в Омане? Никоим образом.

– А что ты сделал?

– Да-а так, история с одной девчонкой.

– И что же?

– Откуда я мог знать, кто она такая? Мой контракт закончился, и я собирался уже возвращаться. Нужно было обязательно выбираться оттуда, иначе пришлось бы насиловать верблюдов. Наши парни, Майкл Рорк в том числе, решили отметить это, и мы всей компанией завалились в шикарный ресторан в новом отеле Султаната-"Аль Фалах". Сколько же ей могло быть лет? Думаю, девятнадцать, совсем взрослая. Я говорю тебе, Фрэнк... Эй, сын мой, ты хочешь меня выслушать?

Риджер ухмыльнулся.

Мысли Халлорана вернулись в тот вечер. Он заметил ее в первый раз в главном холле. Прелестное же это место – «Аль Фалах»! Кругом все отделано под бархат. Словно ты находишься в великосветском клубе со стриптизом. Она в этот момент желала спокойной ночи своему папаше, как полагал Халлоран, приезжему бизнесмену.

– Чего ты тянешь время? – быстро проговорил Рорк, заметив, что Халлоран просто впился глазами в эту девицу.

Халлоран мгновенно поспешил к лифту и сумел вместе с ней втиснуться в кабину. На девушке была блузка, очень свободная, с короткими рукавами, поэтому, когда она, стоя к нему вполоборота, протянула худую руку, чтобы нажать кнопку, он увидел ее розовый лифчик и сразу понял, что она в нем в общем-то и не нуждалась. Ее грудь была еще невинно детская. Он почувствовал, что она сама это знает и, возможно, даже стесняется. Халлоран сразу же решил завязать с ней разговор.

– Извините меня, мисс, но мне кажется, что мы с вами уже где-то встречались.

Он подождал, пока она повернулась в его сторону с легкой улыбкой на лице, выражавшей одновременно растерянность и желание понравиться. В следующий момент замешательство усилилось и, словно облако, затуманило ее взгляд.

– Я была...

– Конечно-конечно, – прервал он ее. – Вы полностью были в мире грез и мечтаний.

Это было довольно банально, но тем не менее сработало. Несколько секунд она вопросительно смотрела на него, не зная, что сказать и как отшить этого нахала. Наконец она улыбнулась. Ее звали Аманда Прайс-Уикхэм.