Чтение онлайн

Совершенно очевидно, что высшие интересы революции требовали от него уничтожения как самой информации, так и всех обстоятельств, связанных с этой загадочной находкой.

Менгисту немедленно подготовил и направил во все имеющие отношение к этому делу департаменты письма с выражением самого серьезного упрека по поводу их действий, подчеркнув, что сообщение пастуха не что иное, как очевидная фальшивка, которая ни в коем случае не должна восприниматься как правда.

Он приказал также найти это место, кладку из камней и уничтожить ее полностью. На следующее утро вертолет, на борту которого находились высокий армейский чин и несколько солдат, вылетел в указанный район. Всем членам команды было строжайше запрещено разбирать камни или каким-либо другим образом выяснять, что находится

под ними. Никто из них так и не узнал истинную цель их странной миссии. Солдаты выгрузили из вертолета огнемет и буквально испепелили каменную пирамиду.

И, наконец, Менгисту приказал убрать всех троих: Берхану и его сыновей. Полиция департамента Тигре уже привыкла к подобным поручениям, поэтому с ее стороны не последовало никаких вопросов. Несчастная троица тут же была найдена и хорошо накормлена; их похвалили за находчивость и препроводили на одну из ближайших военных баз, пообещав щедрое вознаграждение. Больше никто о них ничего не слышал. Спустя неделю один из родственников пропавших обратился в полицию с официальным запросом, но его встретили с вежливым выражением сочувствия и только развели руками.

Реагируя подобным образом на сообщение Берхану, Менгисту рассчитывал, что тайна, объясняющая факт обнаружения в пустыне, в одном из отдаленных и заброшенных районов страны тела императора спустя восемь месяцев после опубликования официального сообщения о его смерти, будет сохранена навечно.

Как отчетливо понимал сам Менгисту, в этом был определенный риск. Дело в том, что еще один человек знал правду. Но у Менгисту были основания предполагать, что этот человек – жертва пустыни – мертв.

Но Менгисту Хайле Мариам ошибался. Последующая история, тесно связанная с этим загадочным случаем, подтвердит это.

Четверг, 18 марта 1976 г.

Аэропорт родезийской столицы Солсбери был небольшим: два маленьких здания, несколько ангаров и короткая взлетная полоса. Это как раз то, что было необходимо для страны, белое население которой по своему количеству не превосходило числа жителей графства Льюисхэм в Англии. Так думал Майкл Рорк, уставший от длительного ожидания вылета своего рейса на Джобург и по этой причине несколько раздраженный. И тем не менее, считал он, обитание в этой стране наследников Сесила Родеза [2] не представлялось таким уж плачевным. Взять хотя бы военный аспект, продолжал развивать свою мысль Рорк. Его, как профессионального боевика и наемника, всегда интересовали подобные вопросы. Как раз напротив него, на другом краю летного поля, стояло звено истребителей «FGA-9R», пусть немного устаревших и уступающих по боевым качествам последним моделям США, России, не говоря уже о богатых странах Ближнего Востока, но тем не менее достаточных, чтобы контролировать лесистую местность вдоль границы с Мозамбиком. А наземные войска? Родезия располагала хорошими бойцами, белыми и цветными, – сильная армия, которая по количеству и составу вооружения превышала потребности, связанные с необходимостью вести войну против повстанцев. Однако этого было мало, чтобы противостоять реальному противнику – новым политикам, которые стремились выбить почву из-под ног белого населения.

Рорк присел на огромный рюкзак, открыл банку светлого немецкого пива и с мрачным видом стал пить большими глотками. Вот уже более двенадцати лет, с тех пор как он вступил в легендарную САС – Специальную авиадесантную службу, перейдя туда из организации «зеленые куртки», вся его жизнь была связана с постоянными командировками в «горячие» точки. Сначала был Аден, потом Оман, а последние два года он находился здесь, в Родезии. В перерывах, по истечении срока контрактов, он возвращался в «Зеленые куртки».

Деньги, которые ему платили, не были такими уж большими. Но эта работа позволяла ему держать себя в прекрасной физической форме и удовлетворяла ставшую

уже привычной тягу к захватывающим дух схваткам с противником, которые, впрочем, почти никогда не представляли серьезную угрозу для жизни. В тридцать четыре года его вес по-прежнему составлял 16 фунтов [3] , а тело и мышцы были такими же сильными и упругими, как и десять лет назад.

Но совсем недавно он вдруг понял, что сыт по горло этими постоянными ночными стычками с партизанами, мотаниями по лесным чащам в поисках противника и ночлегами под открытым небом. Он устал. Устал от бесконечных кустарников, которые расцарапывали в кровь лицо и руки и продираться через которые можно было только с помощью длинного ножа. Единственный кустик, или, точнее, небольшой пушистый бугорок, к которому его сейчас сильно тянуло, принадлежал Люси Сеймур и скрывался в деликатном месте под ее белым халатиком, а сама Люси работала в аптеке на Майл-энд роуд.

Все решила последняя «увеселительная прогулка». Их было пятеро, высадившихся в Мозамбике с южноафриканского вертолета «Алуэтт Ш Астазус». Его группа – американец, еще один британец и два белых родезийца – приземлилась перед самым заходом солнца на опушке леса недалеко от Тете с заданием проверить сообщение о создании террористами – так называли этих людей официальные власти в Солсбери – нового военного лагеря где-то в этом районе. План состоял в том, чтобы за ночь прочесать десять миль сплошных зарослей кустарника и утром следующего дня выйти в точку, где их подберет вертолет. Четверо из них, включая радиста, были вооружены британскими автоматами «Стерлинг-L2A3», а один из родезийцев нес легкий пулемет L7 на случай, если они вдруг встретят вооруженный отпор.

Рорк считал, что никакой перестрелки не должно быть, поскольку информация содержала противоречивые сведения и ее достоверность подвергалась сомнению. Если удастся обнаружить кого-то, это будет настоящим везением. Как ему представлялось, им надо всего лишь удостовериться в отсутствии вооруженных людей и лагеря на всей территории маршрута движения. Но все случилось по-другому.

Они отошли на милю от места высадки и сделали короткий привал для отдыха. Молча пили пиво, а затем продолжили движение. Шли очень осторожно и медленно; приходилось прорубать дорогу в кромешной темноте, с трудом ориентируясь по предметам, едва различимым в тусклом свете рассыпанных по черному небу звезд. Их едва можно было бы услышать на расстоянии двадцати шагов, хотя им самим казалось, что в ночном безмолвии они производят много шума – шуршание листьев и веток, скрип рюкзаков и звяканье оружия. Через каждые пять минут они останавливались и вслушивались в окружающую тишину.

Ближе к рассвету, когда до конечного пункта оставалось не более полутора миль, Рорк объявил привал. Они расселись прямо на земле между кустов, открыли консервы и ели их молча, лишь изредка перебрасываясь словами. Говорить не хотелось, все устали; медленно пережевывая тушенку, каждый думал о своем. В какой-то момент Рорку показалось, что он уловил шум приближающихся к ним шагов. Он осторожно развел руками ветки и стал пристально всматриваться в сторону, откуда доносились звуки. Наконец в мягком предутреннем свете он различил одинокую фигуру. Скорее по силуэту понял, что в руках неизвестного было ружье. Он жестом дал сигнал американцу и британцу занять позиции по обеим от него сторонам, а когда черная фигура приблизилась на расстояние десяти шагов, скомандовал:

– Эй, остановись!

Человек замер. Рорк не хотел стрелять – слишком много шума.

– Делай, как я говорю, и тебе не причинят вреда, – продолжил он более спокойным голосом. – Положи ружье на землю и сделай пять шагов назад. После этого можешь повернуться и уйти.

Рорк понимал, что, позволяя террористу уйти, их группа ничем не рисковала. Они будут у вертолета намного раньше, чем партизан сможет привести сюда своих товарищей. Однако никто не мог поручиться, понял террорист эту команду, произнесенную на английском языке, или нет.