Погоня
Шрифт:
— Пошел ты!
Лицо Быка по-прежнему выражало озабоченность. Он колебался. Наконец, он принял решение.
— С Ходжой может срастись, — произнес он.
— А можно и козью морду заполучить, — зловеще заметил Хромой. — Или вообще зажмуриться.
— Че ты вечно жути нагоняешь, — поморщился Теща. — На фиг ты с нами поехал, такой смелый? Лучше дома сиди, на бухгалтера учись, я те давно советую...
— Звоните ореховским, — перебил его Бык. — Разнюхайте, че почем, возьмутся они, нет, сколько заломят.
Только
— Не учи ученого, — мрачно пробурчал Хромой. На ученого, кстати, он походил еще меньше, чем на бандита.
— Получится? — с надеждой спросил я, когда мы разошлись по машинам.
— Кто ж знает? — хмыкнул Бык, трогаясь с места. — Главное, чтоб до Сережи не дошло, а то спалимся. Если порожняк прогоним, Хромой нас ему точно заложит. — Он поискал подходящую радиоволну и, найдя блатную мелодию, прибавил громкость: — Любишь шансон?
— Не очень.
— Чем плохо-то? Нормальные песни. Душевные. Лучше, чем когда пидоры эти по сцене скачут. Не, я не спорю, пидор, он тоже человек, просто в эстраде других уж не осталось.
— Наверное. Я не очень в этом разбираюсь.
— Шансон ты не уважаешь, пидоров — тоже. Какая ж тебе музыка нравится?
— Скучная.
— Джаз, что ли?
— Классика. Бетховен, Моцарт, Брамс.
— Ты че в натуре Бетховена слушаешь? — недоверчиво уставился на меня Бык.
— Да нет, это шутка, — успокоил я. — Ты лучше на дорогу смотри.
Он еще раз покосился на меня и вздохнул:
— Между прочим, на зоне нормальную музыку тоже не любят. Редко путевые песни поют.
— А что там поют?
— Да херню всякую. Про маму в основном да про жизнь воровскую. «Мамочка, мама!» — загнусавил он, пародируя. — Или вот еще: «Небушко-небо!» Нытье одно. В натуре брамс. Там вообще погано. Каждый только о собственной шкуре думает, а молодым пацанам лапшу на уши вешают, что на зоне — справедливость. Откуда там справедливость?!
— А где она есть?
— А нигде нету! На хер она кому нужна?
Некоторое время он молчал.
— Расскажи, как это вы с Пономарем додумались Ба-бая прикастрюлить?
— Откуда ты знаешь?
— Братан, — снисходительно улыбнулся он. — Я ж в этом живу.
Я потер лоб и покачал головой:
— Даже не знаю, что рассказывать. Как-то дико все произошло. Темень, лес, все бегут, орут, стреляют наугад.
— Тебя-то туда как занесло?
— Черт знает! Понятия не имею. Кураж какой-то поймал. Собственно, никто не собирался его убивать. Он сам нарвался.
— Это Пономарь нарвался. Бабай, считай, уже отмучился, а Пономаря рвать будут, помяни мое слово. Зря он надеется, что ему с рук сойдет. В натуре забаву нашел: блатных валить. Ни фига себе! Если бабаевская братва его теперь не загасит, с ней никто и знаться не станет. Им или в шныри подаваться, или
— Кого разводить?
— Страусов! Кто-то ему в уши надул, что выгодная фигня, он и загорелся. Раскопал барыгу. Тот не то свиней держал, не то кроликов и хочет его директором поставить. А под него фирму заделать. А сам Хромой будет следить, чтоб барыга бабки не крысил. Погодь! Пацаны, кажись, нам моргают, видать, новости от ореховских есть.
Бык свернул с трассы, остановился у длинного приземистого вагончика с надписью «Пироги-Пельмени», возле которого уже выстроилось несколько КамАЗов, и подождал, пока припаркуется джип.
— Пошли жевнем че-нибудь, — предложил он, когда все вылезли из машин. — Заодно и перетрем.
В вагончике было тесно и душно. Пахло кислой капустой и прогорклым маслом. Несколько дальнобойщиков с чавканьем наворачивали пельмени и перебрасывались шутками с хозяйкой заведения — миловидной смешливой плюшкой в мятой короткой юбке, грубых мужских шерстяных носках и шлепанцах. У стены, возле холодильника, возился мордастый парень, что-то чинил.
При нашем появлении все разом замолчали. Встреча с бандитами не являлась добрым предзнаменованием, а наружность моих спутников не оставляла сомнений в роде их деятельности. Мы сели за обшарпанный пластиковый стол, молодуха поздоровалась и подошла.
— Меню есть? — осведомился Хромой свысока.
— Зачем меню? Я и так все расскажу. У нас пельмени в основном. Ну и пироги тоже. С луком-яйцами.
— А пельмени где берете? — подозрительно осведомился Хромой. — Покупаете?
— Сами лепим, — с достоинством ответила она.
— Ты че, лепила, что ли? — тут же придрался Хромой.
— И лепила, и варила — все сама, — подтвердила она, видимо не понимая уголовного жаргона.
— Тебя как зовут? — вступил в диалог Теща, откровенно рассматривая ее блудливыми глазами.
— Люба.
— Замужем?
Она кивнула на парня возле холодильника.
— Вона муж-то. Мы тут оба работаем.
Парень, прислушивавшийся к нашему разговору, тут же опустил взгляд и принялся энергично стучать молотком.
— Гражданский муж или нормальный? — заинтересовался Хромой.
Она чуть замешкалась с ответом.
— Значит, гражданский, — заключил Хромой с неодобрительной ноткой в голосе.
— А я, слышь, холостой, — объявил ей Теща.
— Хва врать-то! — оборвал его Хромой. — Пельмени из чего лепите? Из кошатины?