Подмененная
Шрифт:
Мы часто катались верхом, и общество Оливера Джерсона оказывалось полезным даже мне. Для детей он постоянно устраивал различные соревнования, гонки проверки наблюдательности, поэтому каждая прогулка становилась для них увлекательным приключением. Они всегда были готовы к каким-нибудь новым заданиям, причем в них пробудился дух соперничества, что, по словам мисс Стрингер, было важно для детей. Она тоже подпала под обаяние чар Джерсона.
Однажды мы отыскали таверну, на которой раскачивалась скрипучая вывеска «Судья-вешатель». Белинда немедленно поинтересовалась:
—
— О нет, — ответил Оливер. — Его прозвали вешателем за то, что он приказывал вешать за шею людей.
У Белинды загорелись глаза.
— Давайте зайдем и слегка освежимся, — предложил он.
Мне было немного неприятно вести детей в такое место, но он уверенно взял меня за руку.
— Им здесь понравится, — шепнул он, — Это для них что-то новенькое. Я уверен, что все будет в порядке.
Его обаяние действовало на всех. Он о чем-то поговорил с женой хозяина, та заговорщицки кивнула, и мы уселись в гостиной с нависающими дубовыми балками, которая выглядела очень романтично.
Детям принесли разбавленный сидр, и все взялись за свои кружки. Ни Белинда, ни Люси раньше не бывали в тавернах. Их глаза округлились от удивления, и было ясно, что они считают это настоящим приключением.
Белинде захотелось побольше узнать про судью-вешателя, и Оливер рассказал девочкам о герцоге Монмуте, сыне Карла II, считавшем, что у него больше прав на трон, чем у брата короля, Джеймса, о том, как произошла битва, при которой Монмут потерпел поражение, как его людей захватили в плен и поставили перед жестоким судьей.
— Все западные графства были уставлены виселицами, — говорил он.
Девочки слушали его с раскрытыми ртами. Я подумала: «До чего же дети любят ужасы! Наверное, потому, что еще не вполне понимают их подлинный смысл».
— Вы помните множество забавных вещей, — похвалила Белинда Оливера Джерсона.
Явившись домой, они тут же выложили мисс Стрингер полученные ими сведения о бунте Монмута и о судье-вешателе. Она была довольна.
— Очень познавательно, — сказала она. — Очень полезно для них. Что за прекрасный человек!
Мне постоянно снился Патрик. Я видела, как на его лице появляется выражение ужаса от того, что мы предъявляем ему свои обвинения. Утром после пробуждения первые мои мысли были о нем. Казалось, что он целый день находится возле меня.
Я говорила себе: «Я должна встретиться с ним и сказать, что верю в него. Что бы он ни сделал, я буду любить его».
Я знала, что произошла ошибка.
Нужно было написать ему, попросить у него прощения. Но когда я бралась за письмо, передо мной вставало искаженное страхом лицо Белинды, ее широко раскрытые невинные глаза, ясно говорящие о том, что она не совсем понимает случившееся с ней.
Я все еще пребывала в нерешительности, когда пришло письмо от бабушки.
«Моя дорогая Ребекка!
Надеюсь, тебе стало немножко лучше. Я считаю, что ты поступила правильно, уехав отсюда. В любом случае для Белинды это было необходимо.
Он отправляется в Австралию. Там в Новом Южном Уэльсе открыли залежи олова, и им очень нужны. горные инженеры. Конечно, Патрик еще не окончил курс обучения в колледже, но уже получил определенные знания, а кроме того, у его дедушки неплохие связи в кругах горнодобытчиков, а это играет большую роль. Ему нужно уехать. Прежние отношения не могут продолжаться после всего случившегося. Уехать он может в любой момент, и я не знаю, сколько он будет отсутствовать.
Пенкарроны очень расстроены. Они не знают, в чем дело. Они предполагают, что между тобой и Патриком произошла крупная ссора, и очень опечалены этим.
Мы с твоим дедушкой чувствуем себя весьма неуверенно. Мы не можем заставить себя рассказать им о случившемся. Думаю, его бабушку это просто убило бы, а уж что стало бы с Джошуа — даже не представляю. Они боготворят Патрика. Мы все еще колеблемся, не следует ли нам предпринять что-нибудь по этому поводу, не является ли это нашим долгом.
Все это так ужасно. А вдруг какой-то другой ребенок?
В то же время нам почему-то не до конца в это верится. Как я сказала твоему дедушке, если даже предположить, что Патрик на минуту потерял контроль над собой, то он получил хороший урок.
Он кажется таким несчастным. Неприятное это дело, и я представляю, дорогая, как ты, должно быть, страдаешь. Для тебя лучше всего держаться подальше от этого.
Нам остается лишь ждать развития событий. Возможно, в один прекрасный день все разъяснится. Так или иначе, хорошо, что ты уехала, и ему тоже, думаю, лучше уехать.
Только не знаю, правильно ли мы поступили.»
Письмо выпало из моих рук. Уезжает! В Австралию! Так же, как мои родители уезжали на поиски золота. Моя бабушка уехала туда и пережила там трагедию, а теперь Патрик отправляется искать олово, чтобы выбраться из ситуации, ставшей нестерпимой.
Кто бы мог поверить, что за столь короткое время так резко изменится вся жизнь?
Мне следовало написать ему, но теперь было слишком поздно.
Патрик продолжал жить в моих мыслях. Где он сейчас? Уехал ли уже из Корнуолла? Я могла представить, сколь душераздирающим было его прощание с бабушкой и дедушкой.
Ко мне приехала Морвенна. Она была расстроена.
— Что произошло между тобой и Патриком? — потребовала она объяснений.
— Мы решили, что не можем пожениться… некоторое время.
— Но почему? Вы были так счастливы, так ждали этого. Ведь вы почти купили дом!
— Я понимаю, но все стало иначе. Мы поняли, что совершили ошибку и будет не правильным действовать… поспешно.
— Не могу в это поверить.
Я печально взглянула на нее. Я не могла ничего объяснить ей. Узнав о случившемся, она и ее муж были бы потрясены.