Чтение онлайн

– За три месяца сколько ещё бабок можно нарыть? О том, что тебя раскусят, можешь не беспокоиться. Мы тебя в обиду не дадим. В своё время мы предложим банку свои услуги, и он станет нашим партнёром. Если хорошо себя проявишь, пойдёшь на повышение. Мы умеем ценить способных людей… Только обдирать его как липку мы уже не позволим, - объяснил Вася всё так же лениво.

Сергей не имел недостатка в честолюбии и мог бы перещеголять любого записного карьериста, но оно в нём не шевельнулось от их посулов. «Уж я догадываюсь как вы повышаете – очень высоко. К самому Отцу Небесному».

– Хотелось бы верить! – насмешливо заметил он.

–

Да ты что, брат, до сих пор ещё не понял, что мы не бросаем слов на ветер?! – ухмыльнулся собеседник и переглянулся с Виктором, у которого на запечатанном лице наконец-то растянулась резиновая улыбка. – Мы своих обязательств не нарушали, а ты в благодарность решил нас надуть, - его голос повысился и зазвучал пронзительно угрожающе. – Работай как и раньше. Люди Виктора подойдут к тебе на днях с двумя контрактами, протолкни их, - велел этот Вася. – Было бы ещё на пользу дела, если бы ты информировал нас о финансовом состоянии банка. Потому что нас не устроит, если банк разориться до того, как мы об этом узнаем. Ещё раз попытаешься наколоть нас – второго шанса исправиться мы тебе не дадим.

Сергей покинул их с тошнотворным чувством ужаса: он безнадёжно попал к чертям в омут, и разделяемый с ними риск и их поддержка – фикция, до тех пор, пока не наступит развязка. Интонация этого Васи с ясностью подтверждала, что Сергея держат за лоха, и когда афёра раскроется, его подставят первым. Слабое или неразвитое желание рождает сильные инфантильные иллюзии. Настоящее желание – яростно, но искусно и осмотрительно, оно должно выплавиться из руды увлечённых мечтаний в раскалённом горниле жизни, оно пройдёт закалку предвкушения, прежде чем станет острым оружием в руках судьбы. Но оно может перейти в губительный водоворот навязчивой идеи – от неистового презрения к условиям, которые не дают желанию осознать самой себя, истинно оно или просто иллюзия.

Сергеем до сих пор двигала воображаемая честолюбием картина, на которую недооценённая опасность заманчиво накладывала свои тени, но сейчас этот узор иллюзий неумолимо разъедался ужасом, как серной кислотой. В нём поселился постоянный страх, будоража в нём картины того, как может выглядеть его собственная смерть. Сознание протестовало против этого, он ощущал, что его органы внутренней секреции выделяют один лишь адреналин.

Он вернулся в свой кабинет. Многие сотрудники ушли на обед, другие закрылись в своих пластиковых каморках с люминесцентными светильниками разогревать супы в стаканах, кипятить воду, наворачивать крутые яйца и плотные ленивые бутерброды, чтобы потом, дабы не заснуть от тоски вялотекущих обязанностей под трубно усыпляющую работу желудка, предаться пустой язвительной болтовне. Какая пошлая и гнусная идиллия на фоне бушевавших в его душе страхов!

Раздался телефонный писк, нахально пробудивший Сергея от задумчивости. Он лениво взял трубку.

– Ты ещё не умер там со скуки?! – прорезался щебечущий голос Карины.

Ну и денёк выдался! Сколько событий за последние полчаса.!

– Это моя работа, - ответил Сергей растерянно.

– Я бы такой работы не вынесла. Однажды я провела там пару часов, среди этих кислых клерков, так мне показалось, что я разгрузила вагон кирпичей, - под её привычной развязностью проступало заискивание.

 Его ничуть не злило, что она нарушила табу обращаться к нему по какому-то

бы ни было поводу. Напротив, сейчас она – как лучик света в тёмном царстве, и если будет предлог, он отправиться к ней и совратит её, - и к чёрту все последствия! Пусть Ольга узнает об этом, чем раньше, тем лучше; он приблизит неизбежную кульминацию, ожидание которой, кажется, затянулось.

– Я вот зачем звоню… У меня нет денег, а мать приедет нескоро… Не мог бы ты мне одолжить?

– Если твоя мать об этом не узнает, - спокойно согласился он.

– Здорово!!! – радостно вскрикнула она. – Чтоб мне сдохнуть, если она узнает. Когда встретимся?

«Да она сама набивается?! – И придумала же такой предлог – вот плутовка!».

– Я заеду после к тебе после работы.

– Отлично.

Она распахнула перед ним дверь – в шортах, белой маечке на голое тело, в шлёпанцах на босу ногу, челюсти неутомимо раскатывают и месят жевательную резинку. Сергей переступил порог.

– Проходи, хоть чаю попей, что ли…

В гостиной уже стояли чашки, сахарница, открытая коробка конфет. Мурлыкая что-то под нос, она поставила чайник, вернулась. Села на диван, подобрала одну ногу под другую, выставив перед ним бледную, как воск, ступню с розовеющей пяткой и пухлыми, как лепестки, пальцами, которые отсвечивались на бронзовых ляжках.

– И какая сумма тебе нужна? – Сергей потянулся во внутренний карман за портмоне.

Она вытянула два пальца и шевелила ими.

– Две тысячи? – недоумевал Сергей.

– Не-а… две сотни… баксов.

– Всего-то?

Она приняла купюры с гримасой признательного смущения, поблагодарила, просияла и сунула деньги в карманчик шорт.

Стали пить чай, она раскусывала конфеты, не глядя, с ликёром они или с помадкой. Если попадался ликёр, он вытекал на губы, он втягивала его, облизывалась, но он всё равно пачкал подбородок, тогда она размазывала его рукой и виновато поглядывала на Сергее улыбаясь. Ликёр капнул на её ногу.

– Ох чёрт! Какая я неуклюжая, - виновато проронила она, ища на столе салфетки. – Куда же они подевались?! Да их и не было…

Сергей придвинулся и прильнул губами к запачканному ликёром месту. «Ах, - вздрогнула она, - какой хитрец!». Он хотел узнать аромат её шелковистой смуглой кожи : сладковато-тёрпкий, как у какао с привкусом персика. Он стал стягивать эту мини-маечку. Карина поддалась, подняв руки, как пленник, но ласки с её вишнёвыми сосками на налитой груди не особенно забавляли её, он торопилась к кульминации акта – видно, видно сверстники не баловали её прелестями игривых ласк… Впрочем, и неискушённая она доставляла немало наслаждения.

С того дня их тайные встречи стали регулярными.

Произошло то, что все ожидали, о чём все говорили, но к чему не были готовы.

Крах!!! Финансовая катастрофа!!! Легкомысленное правительство отказалось платить проценты по своим займам. Некогда счастливые держатели государственных облигаций взвыли: их богатство в мгновение ока превратилось в шелуху, в макулатуру. В ворох осенних листьев – хоть сметай их в кучи и жги осенние костры. Все запоздало ринулись искать защиты у доллара, а он, как всегда, ускользнул и норовисто подскочил в три раза, и дела ему нет до чужого слюнтяйства.