Чтение онлайн

– Невозможно. Мне нужно повыяснять, заменили других Торговцев Смертью в городе, по-прежнему ли они работают или нет.

– Мистер Свеж, – произнесла Одри, вставая. – Когда я считала, будто Торговцы Смертью как-то воруют и заточают человеческие души, и пыталась спасать сосуды души от вас, парни, – мне помогал Беличий Народец. Они рассредоточились по всему городу. Сама я нашла нескольких из вас, а остальных они отыскали сами. Им видно сияние сосуда души. Они могут перемещаться по городу в тенях. Они способны помочь. Мы способны помочь.

– Нет. –

Мятник Свеж вознамерился уйти и уже нагнулся, чтобы вписаться в дверь. Он хорошо усвоил – прежний урок столетних дверных проемов в этом здании. В притолоке кухонной двери до сих пор виднелась вмятина в форме его лба – тогда он врывался в комнату, чтобы впервые спасти Чарли.

Чарли соскочил со стола и поскакал за великанским человеком.

– Свеж, я нужен моей дочери! Она даже не знает, что я жив.

– Ну так сходите к ней в гости.

– Я не могу с нею встречаться в таком виде.

– Все с ней будет отлично. Дети выносливые. – О детях он ничего не знал, но слышал, как такое о них говорят другие. – Она все поймет. Она же Большая Смерть.

– Уже нет. Кажется, она растеряла свои… ну, силы. Она теперь просто обычный ребенок. Исчезли ее адские псы, и если Преисподняя вновь восстает, никто не сможет ее защитить.

Свеж остановился, но поворачиваться не стал.

– Не хочу критиковать, Ашер, поскольку знаю, что вам и без того есть о чем подумать, но вот в этой части истории главный герой – вы.

– Извините. – Чарли остался стоять в дверях гостиной. К нему подошла Одри.

– Позвонить вам – это я придумала, – сказала она.

– Так, значит, – произнес Мятник, – то единственное, что должно было покончить со всем этим делом свет-против-тьмы, с проявлением Преисподней на поверхности земли, с той безумной сранью, что тут год назад происходила, возвышение Люминатуса, – этому всему кранты?

– Судя по всему, – произнес Чарли.

Теперь Мятник повернулся к ним и взялся считать по пальцам.

– Значит, у нас по городу шляется банши и предупреждает о грядущем страшном суде. Вы, Ривера и, возможно, многие другие Торговцы Смертью больше года не собирали сосуды души, и мы не знаем, что произошло с душами всех тех, кто за этот год в городе умер. У вас даже лавки больше нет, чтобы обменивать души, даже если б вы их собирали. А то единственное, что не подпускало силы тьмы, разжаловали во что – в первоклассницу?

– Она во втором учится, – поправил его Чарли. – Но в группе дополнительного чтения.

– Стало быть, нам полный, совершеннейший пиздец. И под нами я имею в виду всех.

– Довольно-таки, – согласился Чарли, кивая до того яростно, что у него пощелкивала челюсть.

– Жизнь есть страдание, – бодро высказалась Одри.

Свеж кивнул.

– Тогда ладно. Насчет имен я вам позвоню.

– И все, что

ли?

– Мне ж души все равно собирать. Подыщу вам у себя в книжке кого-нибудь молодого, здорового, мужского пола – и что еще?

Чарли снова принялся развязывать поясок своего халата.

– И примерно такого размера, если…

Одри перебила его:

– Только имя и адрес, если будет. А мы поглядим, удастся ли найти еще каких-нибудь Торговцев Смертью.

– Ага, трудновато вам будет убеждать кого-то, что он скоро умрет и потому нужно выехать из собствен-ного тела, чтоб этот ящер-чародей мог в него вселиться.

Он снова повернулся к выходу, но остановился и глянул через плечо.

– О, а я вам сказал, что Император составляет список всех городских покойников?

– Это еще зачем?

– Ни малейшего, бля, – мне просто не хотелось, чтоб вы одни угощали кого-то сюрпризами. – И он хохотнул – смиренный смех обреченного – и вышел.

На улице Свеж помедлил у дверцы громадного кроваво-красного “кадиллака”, нащупывая в кармане пиджака ключи. С залива на закате накатывал туман, дымчатой волной он полз с юга. Вот на этой самой улице кинулись они на Чарли, эти Морриган, – извиваясь, выползали из решеток стоков с обоих сторон квартала, выпевая насмешки свои, пока Свеж несся прямо на них на своем “кэдди”, – а потом визжали от злости и мук, когда он сбивал их и давил колесами, и когти одной чертили борозды по металлу капота, когда ее затягивало под машину, а другая чуть не оторвала задний бампер, пока шины жгли ей спину. Парень в мастерской сказал, что на бампер будто бы гризли напал. Он ничего подобного в жизни не видывал.

– Я тоже, – сказал ему тогда Мятник. – Такого никто не видывал.

Сейчас он склонил голову набок, решив было, будто за звяком ключей от машины расслышал на улице женский голос. Но нет, просто смех – девушки вышли по-ужинать или выпить вместе в квартале отсюда, на Миссионерской, голоса их разносятся далекими отзвуками эха, распыляясь в тумане. Наверное.

Они не сводили взглядов с двери, прислушиваясь к удалявшимся шагам Мятника Свежа; вот за ним закрылась парадная дверь.

Одри глянула на часы.

– Мне нужно медитацию в семь вести. Скоро начнут собираться. Может, скроешься с глаз?

– Надо было у него про Лили спросить.

– Сам бы о ней заговорил, если б хотел. А ты б сходил расспросил Боба и прочих, помнят ли они все те места, где собирали сосуды души? Они нам правда могут очень помочь.

– Я себя там не очень желанным ощущаю.

– Не говори глупостей. Они тебя любят.

– В последнее время такое чувство, что они замышляют меня убить.

Хоть Чарли и освободился от своей ДНК бета-самца, мир он все равно рассматривал остекленевшими глаза-ми подозрения – в немалой мере ввиду того, что его уже разок прежестоко убили, и жизненный опыт этот ему нисколько не понравился.