Подарок
Шрифт:
Если бы она доставала до земли, то со стыда провалилась бы сквозь нее, лишь бы исчезнуть из его поля зрения!..
Он хмыкнул, обнаружив ту точку, где в ткань вцепился острый край проволоки.
— Так-так. Придется поговорить с подрядчиком насчет этой опасной проволоки. Если бы я заказывал колючую проволоку, а то ведь этого не было. Так что надо будет приказать устранить подобные недоработки.
— Поступайте, как знаете, мистер Блай, но только, пожалуйста, прошу вас, отпустите меня, — взмолилась Ярдли, чувствуя, что, если он перестанет ее прижимать, она сможет освободиться.
Он
— Отпустить вас и предоставить шерифу заниматься этим делом? Нет, это было бы дьявольски немилосердно по отношению к нему. Его ожидают адские трудности с поимкой и уличением отпущенного ночного грабителя. Особенно если тот принадлежит к клану Киттриджей.
— Обещаю, что больше никогда не побеспокою вас… — начала было она, но тотчас ее слова прервал его смех.
— Бросьте! Объясняться будете с представителями власти. Незаконное вторжение есть незаконное вторжение. Вероятно, там вы не отделаетесь столь легковесными обещаниями больше так не делать, если, конечно, не придумаете какого-нибудь благовидного предлога, якобы дающего вам право на подобное нарушение. Детали мы сможем отсортировать позже. Вам, я вижу, не терпится спуститься вниз. Может, если мы стянем с вас штанишки…
— Нет!
Он пожал плечами. Одной рукой поддерживая ее под бедро, другую освободил, но не завел ей за другое бедро, а просунул между ног. Волна возмущения захлестнула ее. Ох, как она ненавидела этого Саймона Блая!
А он беспардонно ухватился этой рукой за забор, так что она повисла теперь на ней. И просто окаменела, понимая, что если хоть немного пошевелится, то съедет по его руке и та окажется в еще более интимном месте се тела. Оставалось только сморгнуть слезы унижения.
Хотя сам он больше не прижимал ее к ограде, но жар его рук сквозь грубую ткань пронизывал ее насквозь. Она напрягла мышцы, чтобы заглушить ответный пожар, грозящий вспыхнуть в ней самой. Да как он смеет? Если бы не идиотская поза, в которой она была пригвождена к ограде, она ударила бы его, несмотря на то что почти полностью находилась в его власти.
— Вот оно! Здесь! — провозгласил он, не спеша орудуя рукой, чтобы высвободить ткань, и, когда делал это, с вызовом смотрел ей в глаза.
Ярдли опустила глаза, стараясь сдержать набегающие слезы, очень уж не хотелось выказывать ему мучительность своего состояния. Ей даже подумалось, насколько же скучна и пуста жизнь этого человека, если его радуют подобные вещи.
Девушка начала беспомощно сползать вниз. А он легко подхватил ее и поставил на траву. Колени у нее дрожали, ноги были как ватные, голова кружилась.
Когда Саймон ослабил хватку, Ярдли попыталась вырваться, но сил было слишком мало. Ему хватило легкого усилия, чтобы удержать ее.
— Не так шустро, бэби. Давайте-ка пройдем в дом и дождемся шерифа. — И с этими словами подтолкнул ее в сторону задней двери. — Вы ведь собирались зайти ко мне, не так ли?
Ярдли уставилась на него во все глаза. Он ответил ей столь же пристальным взглядом. Затем в глазах его будто промчалась грозовая тень, и он быстро отвел их.
— Поторопитесь.
Ярдли побледнела, в ее глазах все поплыло.
— Эй! С вами все в порядке? — Его голос пробился к ней будто с другого конца земли.
Она протянула руку, чтобы схватиться за что-нибудь и устоять на ногах, но поймала лишь пустой воздух. Ей показалось, что голова ее окутана пластиковым мешком. Колени подогнулись, дыхание пресеклось, и весь мир потемнел в ее глазах. Саймон Блай и все остальное, что окружало ее, исчезло из поля ее зрения. Она стала оседать в траву.
— Ярдли!
Кто-то похлопывал ее по щеке. Она открыла глаза и застонала, увидев Саймона Блая, встревоженно склонившегося над ней. Ах, так, значит, он знает ее имя. Слабой рукой она толкнула его в грудь.
— Прочь от меня! А я-то надеялась, что мне просто приснился кошмар.
— Не я к вам забрался, прелесть моя, а вы ко мне. Что-то не помню, чтобы я навязывал вам свое общество и приглашал сюда.
Веки Ярдли тяжело опустились, и она отвернулась от него. Ей хотелось одного — чтобы он ушел. Саймон склонился к ней еще ближе.
— Вам плохо? Кто ваш доктор? Я позвоню ему.
Она повернулась к нему.
— Не надо никакого доктора.
— Ну, вроде бы вы пришли в чувство. И давно вы увлекаетесь наркотиками?
Его тон возмутил ее, но она, покачав головой, ответила довольно спокойно:
— Я не наркоманка, мистер Блай. Хотя после такого вечера начинаю понимать тех, кто к этому пристрастился.
— Говорят, наркотики весьма облегчают существование в тюрьме.
Она неуверенно подняла руку и ощупала челюсть, которая отозвалась болью.
— Я не нуждаюсь в докторе, и у меня не то настроение, чтобы оказаться в приемной скорой помощи из-за простого обморока. А вам не было никакой нужды так сильно колотить меня по лицу. Вы чуть не раздробили мне челюсть.
Его темные брови грозно сошлись к переносице, глаза с деланной озабоченностью осмотрели розовое пятно на ее щеке.
— А иначе вы не проснулись бы. Или вы решили заночевать у меня?
Она побледнела. Он положил руку ей на плечо, его прикосновение было легким и успокоительным.
— Вы больны, — заключил он. — Смотрите, если вы на наркотиках…
Она покачала головой.
— Нет. Просто я слишком быстро свалилась с ограды.
— Итак, вы знаете, как надо правильно сваливаться с чужих оград. Значит, вам не впервой вторгаться в чужие владения?
— Вы с ума сошли!
Саймон склонился над ней и, к ее неудовольствию и замешательству, подхватил ее под мышки.
— Позвольте вас усадить? — Вопрос был риторическим, ибо его невероятно сильные руки уже перевели ее в сидячее положение. Затем он одной рукой приподнял подушки, на которые вслед за тем и откинул ее.