Подарок
Шрифт:
То, что ему померещилось у ограды, все еще беспокоило его. В эти дни он постоянно оглядывался, совершенно никому не доверяя. Паранойя? Никто, вроде бы, не угрожал ни ему, ни его успеху, достигнутому с большими трудностями.
Его ноги нуждались в хорошей разминке. И он решил убедиться, что видел всего лишь тень, пробежавшую между покачнувшимися под ветром ветвями, и уж только потом вернуться в дом. И дом его, и сад были снабжены надежной охранной системой, но он, правда, никогда не включал ее слишком рано. Он вырос в доме, где двери никогда не запирались, и ненавидел все эти коды, системы тревожного оповещения и прочее. В глубине души он продолжал верить, что совсем
Он обошел холм и направился к задней стороне дома, где с поверхности теплого озерца, приютившегося у основания холма, поднимался легкий парок. Прямоугольник голубой воды тускло отсвечивал под затуманенными фонарями. Только он собрался свернуть за угол, как вновь заметил движение за оградой и, насторожившись как охотничья собака, замер на месте. Мускулы его напряглись, дыхание задержалось, он следил. Его глаза наполнялись все возрастающей тревогой.
Черт! Так и есть! Там было какое-то человеческое существо. Саймон приготовился обойти холм для атаки. Между тем существо, облаченное во что-то защитно-армейское, проскользнуло по узкой полоске травы между деревьями и оградой, затем скорчилось у самой проволоки.
Саймон мысленно обругал себя за то, что не включил сигнализацию. Он быстро повернулся, его расширенные темные глаза уперлись в небольшое, маячащее прямо перед лицом пятно. Что за черт!.. Он инстинктивно удержался от того, чтобы броситься в дом и вызвать представителей службы шерифа. Просто надеялся, что это темное пресмыкающееся не вооружено. Ведь одного выстрела хватит, чтобы не просто смешать все карты его жизни, но и… Саймон понятия не имел, кто захотел бы его убить, но в том, что враги у него имеются, не сомневался.
Когда непрошеный гость, подняв руки, взялся за верх ограды и просунул носок теннисной туфли в ячейку металлической сетки, платиново-белокурая прядь, выскользнув из-под бейсбольной шапочки, блеснула под лунным светом.
Женщина? Будь я проклят!.. Он испытал облегчение, мышцы его расслабились. Ситуация оказалась менее серьезной, чем он себе вообразил.
Сделав шаг к ограде, но все еще оставаясь вне поля зрения вторгшегося неприятеля, он подумал, что в этом городке есть только одна такая светлая блондинка. Внучка Джеррида? Здесь? Его первым импульсивным желанием было выпрыгнуть из укрытия, схватить дрянную девчонку, отшлепать и отправить домой. Но он сдержался, стал ждать. Спугни ее раньше времени и никогда не узнаешь, что она затеяла, решив тайно пробраться в его частные владения.
Справившись с собой, Саймон осторожно отступил в глубокую тень деревьев, так что она никоим образом не могла его заметить. Изумленный, обескураженный и страшно заинтригованный, он следил за ее стараниями преодолеть шестифутовое ограждение и пытался решить, был ли ее поступок дерзостью или просто глупостью, которая его удивила бы гораздо больше.
Ее полуночно-синие глаза, широко распахнутые, как у затравленной оленихи, устремлены прямо вперед, козырек коричневой шапочки из шотландки низко опущен на лоб. Нежное лицо казалось кукольным, губы дерзко надуты. Тут Саймон заметил, что она совсем даже не ребенок, далеко уже не ребенок, и вспомнил: она не может быть лишь исполнителем, поскольку сама занимает довольно видное место в деловой жизни города. Так что это за проказы? Игры маленькой девочки в маскарадном костюме? Он несколько раз видел ее в городе, она носила строгие, сшитые в дорогих ателье полотняные костюмы, а волосы завязывала конским
Покалывание в пояснице вернуло его к реальности. Ярдли Киттридж всегда находилась вне его досягаемости, и мысль поцеловать ее была столь же опасна, как идея выпить хлорную известь. Это не девушка, а отрава.
Впрочем, теперь все переменилось. Ее дед умер, а Саймон стал могущественнее, чем высокомерные Киттриджи. Оставалось лишь добиться, чтобы они это признали.
Так что же заставило эту ханжескую мисс Ярдли прокрасться в его сад, вырядившись десантником-диверсантом?
Темные мешковатые штаны и куртка скрывали истинные очертания ее фигуры, но все же можно было заметить, что она стройна, обладает спортивным сложением и грациозностью, хотя ограду преодолевала довольно неуклюже. Похоже, у Ярдли Киттридж не было практики преодоления такого рода препятствий или она слишком напугана, чтобы двигаться легче. Да, как видно, ей чертовски страшно.
Со все возрастающим интересом он следил за ее усилиями. Он прикинул, что сможет поймать ее прежде, чем она упадет и наставит синяков на свое нежное тельце. Но преступно решительное выражение ее лица заставило его отступить. Нечего торопиться спасать ее от синяков. В этот момент она слишком напомнила Саймону своего деда, Джеррида, что вмиг охладило его симпатию. Всю свою жизнь Саймон имел счастье наблюдать, как Джеррид Киттридж диктаторски владеет городом. Джеррид, не задумываясь, разрушал людские судьбы, в то время как его семейство радовалось жизни и купалось в роскоши. Даже в скорби своих последних дней старик оставался достаточно жестокосердным, чтобы попытаться блокировать получение Саймоном разрешения на постройку фабрики, зная, что тот в долг купил землю и нанял строителей.
Так что Саймон не видел причин оказывать любезность внучке старого вояки. Особенно теперь, когда она ступила на стезю преступления. Видно, в ней та же фамильная страсть все сделать по-своему, всех себе подчинить. Они думают, что имя Киттриджей дает им право творить что угодно.
Он задал себе вопрос: а чего, собственно, она добивается? Ответ почти сразу вспыхнул в его сознании и гнев разгорелся еще сильнее. Хорошо же, он даст понять Киттриджам, что теперь пришло его время. А начнет с этой девчонки, уж он проучит ее!
Девчонка, тем временем, достигла верха ограды.
Саймон безмолвно наблюдал, отступив в тень и скрестив на груди руки. Затем ухмыльнулся. Давай, бэби, вперед! Пробирайся в жилище плохого парня. Вперед, и ты удивишься!
Он продолжал с удовлетворением созерцать, как нелепо она переносила ноги через верхний край изгороди. Но дальше, вместо того чтобы соскользнуть вниз, она осторожно перевернулась и уселась там, как канарейка. А поскольку канарейка слишком засиделась на этом металлическом насесте, Саймон начал терять терпение. Давай, детка, поживей! Не ночевать же мне тут с тобой.
Ярдли все еще колебалась, лицо ее исказилось смущением и паникой. Сидя на узкой жердине, она испуганным взглядом осматривала двор. Саймон чуть отступил назад, за травянистый холм.
Через минуту-другую он с сожалением подумал, что она, скорее всего, передумает. Все-таки подобные поступки вряд ли достойны женщины, будь она даже Киттридж. Если бы у Саймона был большой сторожевой пес, он бы спугнул ее и заставил отступить.
Победа. Она согнула наконец руки и ноги, собираясь спрыгнуть со своего насеста. Он чуть было не посоветовал ей, как лучше спуститься, чтобы не плюхнуться на землю. Но промолчал.