Подарок крестного
Шрифт:
Машутка еле отдышалась – не доводилось ей на боярском коне верхом скакать, да еще к тому же так быстро. Не в силах ничего вымолвить, Маша указала куда-то в темень, и только когда Михаил поравнялся с ее родным кровом, обрела дар речи.
Елену нельзя было назвать бедной – с улицы жилище казалось вполне ухоженным. Крепкий забор, широкий двор, огромный пес, залившийся лаем при виде чужого: все говорило о том, что хозяева живут хоть не в богатстве, но в достатке. Сквозь маленькое оконце наружу пробивался неяркий свет,
Поскольку она жила одна, Михаилу самому пришлось заняться конем. Пока он возился, хозяйка, видимо услышавшая собачий лай, сама вышла во двор.
– Машка, ты что ли? – узнав Марию, дожидавшуюся Михаила, спросила Елена и замерла, увидев подходившего молодого незнакомца, одежда которого выдавала в нем боярина.
– Встречайте гостей, Елена Павловна, – нисколько не смущаясь, обратилась Мария к мачехе.
Елена, не мигая, долго в упор смотрела на Михаила. Он же в свою очередь тоже не отрывал очей от стоявшей перед ним старухи. Странная дрожь пробежала по телу Михаила: на миг ему показалось, что среди целой рати смог бы он узнать родную кровь.
Уже начало светать, к тому же привыкшие к темноте глаза Михаила позволяли кое-что рассмотреть. Елена была настолько стара, что даже сложно представить, сколько ей теперь лет.
На голове у нее, наверное, не было ни одного темного волоска, когда-то стройный стан согнули года, а сухое морщинистое лицо, казалось, уже ничего не выражало.
Так бы и простояли Михаил и Елена на дворе, как зачарованные глядя друг на друга, если бы шустрая Машутка не пригласила гостя в избу.
Уже в горнице Мария попыталась было познакомить мачеху и Михаила, но, как ни странно, ставшая в старости неразговорчивой Елена на этот раз ее опередила.
– Ну, рассказывайте, с чем пожаловали. Неужто моя вертихвостка приглянулась? – скрипучим голосом спросила Елена.
– Ой, что вы, это ж боярин московский, государев человек…
– А ты бы помолчала, дуреха, и сама вижу, что не холоп. Да коли привела гостя, на стол бы чего собрала, чем меня поучать, – уже приказывая, обратилась она к Марии.
Маша, все еще привыкшая слушаться мачеху, безропотно подчинилась, оставив наконец-то Михаила один на один с Еленой.
Опять, как и во дворе, в горнице на какой-то миг воцарилось молчание: рассматривали друг друга уже при свете.
– Ну и как звать государева человека? – первым нарушила молчание Елена.
– Михаилом.
– Что ж тебя занесло в мою избу? Нет, не Машка, хоть и люб ты ей, – словно сама с собой, рассуждала вслух Елена.
Еще раз оглядев его с головы до ног, с ехидцей продолжила:
– Да ты милок, женат похоже, верно угадала? Не отпирайся, по глазам вижу, – даже не дав ничего ответить, добавила Елена. Да и не побаловаться тебя Мария привела – у Гришки поди сподручнее… На что ж тебе со старухой толковать-то понадобилось?
Пораженный
– Верно вы, Елена Павловна, подметили. К вам я с разговором пришел, но кабы не Машутка, никогда бы не переступил порога этого.
На этот раз Елена молчала, внимательно слушая гостя.
– Хотел я сперва расспросить, как поживаете, да вижу, не по нраву вам пустые разговоры. Потому сразу признаюсь – просьба у меня к вам есть, Елена Павловна. Давно вы в Новгороде, наверняка все, что в городе творится, знаете.
– Верно, экий ты догадливый! Да только не думай, что я тебе все докладывать стану.
– А я и не собираюсь обо всем-то расспрашивать. Мне одно интересно: известно ли тебе, есть ли где в городе дети только что родившиеся да без родителей оставшиеся или брошенные?
Елена призадумалась, однако, то ли доподлинно зная, то ли догадываясь, где о том можно узнать, хитро спросила у Михаила:
– А как же, и о том ведаю, а тебе зачем то знать? Ежели к себе ребеночка решил взять, неужто в Московии детишек нет?
– Не дает нам Господь с супругой ребятишек, вот и решили ребеночка взять, – не сказав всей правды, ответил Михаил.
– Да ты и сам молодой, а супруга и подавно. Будут у вас еще детки, погоди немного.
– Коли была бы надежда, не стал бы я беспокоиться. У нее и мать родами умерла. Вот только не хотим мы с Настасьей, чтобы знал кто об этом. Наследником я его сделаю, и даже говорить про то не будем, что не родной он нам. Каково же мальчонке будет, вдруг подрастет, а злая душа про то и нашепчет? Лучше пусть думают, что Настасья сама его родила – ему же проще будет.
– Значит, ты мальчонку решил взять?
– Да можно и девочку, только бы подгадать к сроку.
– И когда у твоей жены срок выйдет?
– Да уж месяц остался, а пока дела государевы закончу, и того меньше будет. И еще: повитуху тоже отсюда привезти надо, чтоб лишних разговоров не было.
– Что ж, – подходя совсем близко и заглядывая Михаилу в очи, согласилась старуха, – помогу я тебе, коли и ты мою просьбу выполнишь. Вижу я – человек ты серьезный, злого дела затевать не станешь, оттого к тебе и обратилась.
– Стара я уж стала, не та, что раньше, недолго мне на этом свете осталось. Я бы и смерти не боялась, – немного помолчав, продолжала Елена, – если бы не Мария. Она ведь одна-одинешенька без меня останется. Чую, пропадет она у Гришки без моего присмотру, не спроста он ее боярам показывает.
– Присмотри за ней, боярин, – взяв Михаила за руку, взмолилась старуха, – не смогу я еще один грех на душу принять. Не будет мне спокойно, коли Машутка непристроенной останется. Забери ее в Москву, позаботься о сироте. Знаю, она согласится: люб ты ей.