Чтение онлайн

– Могу вас уверить, что никаких ухищрений нет, сэр, - ответил Барби.

– Черт… ерунда. Это натуральное соревнование за власть в чистом виде. Видел я и не таких умников. Видел их взлеты… видел и падения, - он, все еще потирая себе досаждавшую правую руку, подошел к Барби. Так близко, что тот услышал запах его одеколона и пота. Дышал Ренни хрипло. Он понизил голос. Джулия, наверняка, не расслышала, что он произнес дальше. Но Барби все чудесно услышал.
– Сынок, ты поставил на банк все, что имеешь. До последнего цента. Если ракета пробьет Купол, ты выиграл. Если нет… берегись меня, - какое-то мгновение его цепкие, почти полностью утопленные в глубоких складках плоти, но сияющие холодным, ясным умом глаза, не отпускали Барби. Потом

он отвернулся.
– Поехали, шеф Рендольф. Ситуация тут сильно осложнилась, благодаря мистеру Барбаре и его друзьям. Возвращаемся в город. Нам необходимо подготовить твои силы на случай беспорядков.

– Это самое безумное из того, что я имела возможность слышать!
– объявила Джулия.

Большой Джим, не оборачиваясь, махнул на нее рукой.

– Хотите поехать в «Диппер», босс?
– спросил Рендольф. – У нас еще есть время.

– Ноги моей не будет в этом гнезде разврата, - ответил Большой Джим, открывая дверцы шефского автомобиля.
– Что мне следовало бы сделать, так это поспать. Но нет такой возможности, потому что у меня много работы. Большая ответственность лежит на мне. Я ее не у кого не просил, но имею.

– Есть люди просто великие, а есть те, которые напускают на себя величие, не правда ли, Джим?
– спросила Джулия со своей отстраненной улыбкой.

Большой Джим обернулся к ней с таким выражением злой ненависти на лице, что она отступила на шаг. Но Ренни овладел собой.

– Поехали, шеф.

Машина направилась в город, блымая огоньками в прямо-таки по-летнему теплом воздухе.

– Фью, - присвистнул Джо.
– Ужасный чувак.

– У меня такие же ощущения, - добавил Барби.

Джулия смотрела на него, ни следа улыбки на ее лице не осталось.

– Вы нажили врага, - сказала она.
– Теперь уже смертельного врага.

– Думаю, вы тоже.

Она кивнула:

– Я надеюсь, ракета пробьет барьер, на наше обоюдное счастье.

Позвал младший лейтенант:

– Полковник Барбара, мы уезжаем отсюда. Мне было бы значительно легче, если бы вы, все втроем, сделали так же.

Барби кивнул и впервые после длительного перерыва отсалютовал.

18

Взлетев в тот понедельник утром с базы военно-воздушных сил Карсвелл [219] , Б-52 барражировал над Берлингтоном [220] в штате Вермонт уже с 10:40 (в ВВС считают, что на банкет следует появляться как можно раньше). Миссию обозначили кодовым названием ГРАНД-ОСТРОВОК. Пилотом-командиром был майор Джин Рей, участник войн в Персидском заливе и в Ираке, последнюю он в частных разговорах называл не иначе, как «сраное обезьянье шоу Долбобуша». В бомбовом отсеке его корабля располагалось две крылатых ракеты «Фастхок» [221] . Ракеты более надежные и мощные, чем старые «Томагавки», но какое же это тяжелое ощущение - барражировать с ними, на боевом взводе, готовясь запустить их по американской цели.

В 12:53 красный огонек на его контрольной панели стал янтарным. Это компьютер перенял управление от майора Рея и начал выводить самолет на позицию. Город Берлингтон промелькнул под крыльями и остался

позади.

Рей произнес в шлемофон:

– Уже время, сэр.

Полковник Кокс откликнулся из Вашингтона:

– Тогда Роджер, майор. Удачи. Выстреливай сучку.

– Пошла, - ответил майор.

В 12:54 янтарный огонек начал пульсировать. В 12:54:55 он стал зеленым. Рей щелкнул тумблером, обозначенным 1. Никакого сотрясения, только шшшвах откуда-то снизу, а на экране он увидел, как «Фастхок» начинает свое путешествие. Ракета моментально разогналась до максимальной скорости, оставляя в небе реактивный след, похожий на сделанную ногтем царапину.

Джин Рей перекрестился, завершив этот жест целованием подушки своего большого пальца.

– С Богом, дочурка, - произнес он.

Максимальная скорость ракеты «Фастхок» 3500 миль в час. За пятьдесят миль от цели - где-то миль за тридцать западнее Конвея в Нью-Хэмпшире и уже на восточной стороне Белых гор [222]– ее компьютер сначала вычислил, и тогда определил финальный курс. В процессе приближения скорость ракеты уменьшилась с 3500 до 1850. Ракета привязалась к трассе №302, которая проходит по центру Восточного Конвея, и, пролетая над пешеходами, заставляла их нервно задирать голову.

– Это часом, не реактивный ли самолет так низко, - прикрывая себе ладонью глаза, спросила какая-то женщина у коллеги по шопингу на парковке около «Зеленой лавки первопоселенцев» [223] . Если бы навигационная система «Фастхок» могла говорить, она бы произнесла: «Золотце, ты пока что не видела меня в настоящей работе».

На высоте три тысячи футов она пролетела над границей между Нью-Хэмпширом и Мэном, оставляя за собой звуковую волну, от которой щелкали зубы и звякали окна. Когда навигационная система зацепила шоссе №119, ракета скользнула вниз до тысячи футов, а дальше опустилась на пятьсот. Теперь ее компьютер работал на всю катушку, проверяя данные навигационной системы, за минуту перематывая в своей электронной голове не менее чем тысячу параметров коррекции курса.

В Вашингтоне полковник Джеймс О. Кокс произнес:

– Народ, финальная траектория. Держите руками вставные челюсти, кто имеет.

«Фастхок» нашла дорогу Малая Сука и резко упала едва ли не до уровня земли, все еще двигаясь почти вдвое быстрее звука, она анализировала каждый бугорок и поворот, хвост ее горел так, что глазам больно, оставляя за собой отравляющий шлейф ракетного выхлопа. Им срывало листву с деревьев, некоторые даже воспламенялись. Им полностью сокрушило придорожную лавку возле Таркер Холлоу, доски и куски тыкв подлетели до неба. А гром, который преследовал ракету, заставлял людей падать ничком на пол, прикрывая себе головы руками.

«Она должен сделать свое дело, - подумал Кокс.
– Разве может быть иначе?»

19

В «Диппере» теперь уже теснилось восемьсот человек. Никто не говорил, хотя Лисса Джеймисон беззвучно шевелила губами, наверняка, молилась какой-то из тех нью-эйджевских мировых душ, которая сейчас привлекла ее внимание; в руке она сжимала хрустальный шар. Преподобная Пайпер Либби прижимала себе к губам крестик, который когда-то принадлежал ее матери.

– Вот оно, - произнес Эрни Келверт.