Чтение онлайн

– Ну, если это сработает, прошу, присылайте кого-то из любого федерального агентства, пусть меня арестуют. Но пока мы остаемся отрезанными, кто здесь меня захочет слушаться? Вбейте себе это в голову: этот город отрезан. Не только от Америки, а от целого мира. Мы здесь ничего с этим не способны сделать, и вы со своей стороны тоже.

Кокс заговорил успокоительно:

– Дружище, мы стараемся вам помочь.

– Вот вы так говорите, и я вам почти верю. А кто еще поверит? Когда люди видят, какого сорта услуги они получают за свои налоги, видят солдат, которые стоят к ним спинами. Это весьма убедительный довод.

– Что-то многовато вы говорите как для того, кто уже

сказал «нет».

– Я не говорю «нет». Но только что я лишь чудом избежал очередного ареста, и объявлять себя комендантом сейчас не даст никакой пользы.

– Да, наверное, мне нужно самому позвонить по телефону первому выборному… так, где здесь его имя… Сендерсу… и сообщить ему…

– Именно это я и имел в виду, говоря, что у вас ошибочные представления. Здесь, сейчас то же самое, что было в Ираке, только и различия, что теперь вы не полевой офицер, а сидите в Вашингтоне и стали таким же бестолковым, как остальные из тех кабинетных солдат. Слушайте сюда: частичные разведданные - это хуже, чем совсем никаких.

– Неполное знание - опасная вещь, - задумчиво произнесла Джулия.

– Если не Сендерс, тогда кто?

– Джеймс Ренни. Второй выборный. Он здесь альфа-хряк.

Наступила пауза. Потом Кокс сказал:

– Возможно, мы оставим вам интернет. Хотя кое-кто из нас здесь считает, что его блокирование - это рефлекторная реакция.

– Почему это вам так мерещится?
– спросил Барби.
– Разве ваши там не понимают, что, если мы останемся с интернетом, рецепт пирожков с клюквой тетушки Сары рано или поздно обязательно просочится в свет.

Джулия выпрямилась на сидении и беззвучно проартикулировала губами: «Они хотят заблокировать интернет?» Барби показал ей пальцем: «Подождите».

– Послушайте, Барби. А если мы позвоним этому Ренни и скажем ему, что мы должны заблокировать интернет, извините, кризисная ситуация, чрезвычайное положение и тому подобное. А тогда вы докажете ему вашу полезность тем, что уговорите нас передумать?

Барби размышлял. Это могло подействовать. На какое-то время, по крайней мере. Или же совсем наоборот.

– Плюс, - оптимистически продолжал Кокс.
– Вы сообщите также ту, другую информацию. Возможно, кому-то даже спасете жизнь, а население спасете от паники точно.

– Не только интернет, телефоны тоже должны работать, - сказал Барби.

– Это уже труднее. Я, наверняка, смогу сохранить для вас и-нет, но… послушайте, приятель. Среди членов комитета, который занимается этим дурдомом, есть не менее пять человек, типа генерала Кертиса Лемея [156] , по мнению которых всех в Честер Милле нужно считать террористами, пока они не докажут обратного.

– Какой вред эти гипотетические террористы могут нанести Америке? Подорвать вместе с собой церковь Конго?

– Барби, вы бьетесь в закрытые двери.

Конечно, так оно, вероятно, и было.

– Итак, вы все сделаете?

– Я с вами еще свяжусь по этому поводу. Подождите моего звонка, прежде чем что-то

начинать делать. Мне сначала надо поболтать с вдовой покойного шефа полиции.

Кокс предостерег:

– Вы же будете помнить, что детали наших разговоров - дело не для огласки?

И вновь Барби был поражен тем, как скверно даже Кокс - широко мыслящий человек по армейским стандартам - представляет себе те изменения, которые последовали за установлением Купола. Здесь, внутри, обычный для Кокса режим секретности уже не имел никакого значения.

«Мы против них, - подумал Барби.
– Теперь мы против них. Так оно и будет продолжаться, пока и если не сработает их сумасшедшая идея».

– Сэр, я обязательно вам перезвоню; у моего телефона уже началась проблема с аккумулятором, - солгал он абсолютно бесстыдно.
– И вы должны дождаться моего звонка, прежде чем говорить еще с кем-то.

– Не забывайте, «Большой взрыв» назначен на завтра в тринадцать ноль-ноль. Если вы желаете сохранить нормальную жизнеспособность, держитесь оттуда подальше.

Сохранить жизнеспособность. Еще одна бессмысленная фраза под Куполом. Если она не касается запасов пропана к вашему генератору.

– Мы об этом потом поговорим, - сказал Барби. Он сложил телефон, лишая Кокса возможности еще что-то произнести. Дорога уже почти полностью освободилась, хотя Делессепс, сложив руки на груди, остался на ней стоять, опираясь на свой большой автомобиль с мощным двигателем. Проезжая с Джулией мимо его «Шевроле Нова» [157] , Барби заметил наклейку с надписью «СРАКА, ТОПЛИВО ИЛИ ТРАВА - НИКТО НЕ КАТАЕТСЯ БЕСПЛАТНО», а на приборной панели - полицейскую мигалку. Ему подумалось, что эти две контрастные картинки очень точно характеризуют те изменения к худшему, что уже произошли в Милле.

По дороге Барби пересказал ей все, что сказал ему Кокс.

– Запланированное ими ничем не отличается от того, что выкинул этот мальчик, - произнесла она шокировано.

– Ну, все же немного отличается, - сказал Барби.
– Мальчик попробовал сделать это из ружья. А они имеют крылатые ракеты. Назвали это теорией «Большого взрыва».

Джулия улыбнулась. Не обычной своей улыбкой; потому что эта, оторопевшая и взволнованная, сделала ее похожей не на сорокатрехлетнюю, а на женщину, старше на двадцать лет.

– Кажется, мне придется выпустить следующий номер газеты раньше, чем я думала.

Барби кивнул.

– «Экстренный выпуск, экстренный выпуск, читайте все» [158] .

7

– Привет, Сэмми, - произнес кто-то.
– Ты как?

Саманта Буши не узнала голоса и настороженно обернулась в его сторону, одновременно поддергивая на себе рюкзак с Малышом Уолтером. Малыш спал, и весил он тонну. После падения у ней болела жопа, и на душе также было больно – эта шлюха Джорджия Руа обозвала ее лесбиянкой. И это та самая Джорджия Руа, которая столько раз скулила под ее трейлером, выпрашивая треть унции порошка для себя и того перекачанного урода, с которым она якшается.