Под куполом
Шрифт:
Расти взял половинку разорванной рубашки Лестера, и еще раз разорвал пополам. Свернул один кусок и уже чуть ли не приложил его к ране на лице мальчика, но вдруг передумал и отдал тампон отцу ребенка.
– Приложите это к…
Слова выходили непонятными; в горле хлюпала кровь, которая затекла туда из его разбитого носа. Расти отхаркался, отвернувшись, сплюнул сгусток в траву, и тогда попытался вновь.
– Отец, приложите к ране. Слегка нажимайте. Одной рукой придерживайте ему затылок и нажимайте.
Хоть и
– Еще!
– сказал он, и Лестер начал рвать рубашку на еще более мелкие лоскуты. Подняв руку Динсмора, Расти убрал первый тампон, который уже промок полностью и стал лишним. Увидев пустую глазницу, вскрикнула Шелли Динсмор.
– Ох, мой мальчик! Мой сыночек!
Мелкой рысью подбежал Питер Рендольф, закашлившийся-запыхавшийся. И все равно он намного опередил Джима Ренни, который, помня о своем недоброкачественном моторе, плелся медленно вниз по полю по траве там, где толпа уже успела протоптать широкую тропу. И думал он о том, что вот какой хреновертью все здесь обернулось. В дальнейшем все подобные мероприятия в городе должны происходить только после получения соответствующего разрешения. И если он будет иметь к этому отношение (а он будет иметь, как всегда), такое разрешение получить будет тяжело.
– Уберите отсюда людей, - гаркнул Рендольф офицеру Моррисону. А когда Генри отвернулся, чтобы выполнять его приказ, сказал: - Граждане, отойдите назад! Очистите территорию!
Моррисон и сам закричал:
– Офицеры, все в шеренгу! Оттесняйте толпу. А кто будет упираться, тех в наручники!
Народ начал понемногу отодвигаться. Барби задержался.
– Мистер Эверетт… Расти… вам не нужна помощь? У вас все нормально?
– Нормально, - откликнулся Расти, и по выражению его лица Барби понял все, что хотел знать: с фельдшером все обстоит благополучно, только нос кровит. А вот с мальчиком отнюдь не все хорошо, и никогда не будет, даже если он останется живым. Расти прислонил свежий тампон к кровоточащей глазнице, и вновь положил туда отцовскую руку.
– Поддерживайте ему затылок, - напомнил он.
– Давите сильнее. Сильнее.
Барби уже было сделал шаг назад, и тут мальчик вдруг заговорил.
3
– Это Хэллоуин. Нельзя… мы не можем…
Прекратив скатывать в очередной тампон кусок рубашки, застыл Расти. Он словно вновь оказался в спальне своих дочерей, вслушиваясь в лепет Дженни: «Это Большая Тыква во всем виновата!»
Он кинул взгляд поверх голов на Линду. Она тоже услышала эти слова. Линда вытаращилась, раскрасневшиеся до этого щеки у нее моментально побелели.
– Линда!
– позвал ее
– Достань свою рацию! Свяжись с больницей! Скажи Твичу, чтобы пригнал санитарную…
– Огонь!
– закричал Рори Динсмор высоким, срывающимся голосом. Лестер вытаращился на него, как, наверное, Моисей когда-то вытаращился на горящий куст.
– Огонь! Автобус в огне! Все кричат! Берегитесь Хэллоуина!
Все вокруг притихли, прислушиваясь к крикам мальчика. Его услышал даже Джим Ренни, который именно в это время добрался до дальних спин и начал прокладывать себе локтями путь через толпу.
– Линда!
– закричал Расти.
– Свяжись с больницей. Нам нужна помощь!
Она моментально пришла в себя, словно кто-то всплеснул ладонями ей перед лицом. И сняла с пояса рацию уоки-токи.
Рори дернулся и скатился вниз на затоптанную траву, у него начались судороги.
– Что с ним такое?
– это вскрикнул его отец.
– О Господи Иисусе, он умирает!
– это его мать.
Расти перевернул судорожно дрожащего мальчика (стараясь при этом не думать о Дженни, но, конечно же, это было невозможно) и задрал ему подбородок, чтобы обеспечить лучшую вентиляцию легких.
– Давайте, отец, - напомнил он Алдену.
– Не перекладывайте на меня всю работу. Беритесь за затылок. Давите на глазницу. Останавливаем кровотечение.
Нажатием можно было загнать еще глубже тот осколок, которым мальчику выбило глаз, но Расти займется этим позже. Если, конечно, мальчик не умрет прямо тут, на траве.
Почти рядом - однако же, так далеко - наконец подал голос один из солдат. Совсем еще юный, он выглядел напуганным и растерянным.
– Мы старались его остановить. Мальчик не слушал. Мы ничего не могли сделать.
Пит Фримэн, с фотоаппаратом, который висел на ремешке у него где-то возле колена, подарил молодому бойцу исключительно горькую улыбку.
– Вы знаете, нам это понятно. Если до этого у нас были хоть какие-то сомнения, то теперь их нет.
4
Не успел Барби раствориться в толпе, как его за локоть ухватил Мэл Ширлз.
– Убери от меня руки, - произнес Барби мягко.
Ширлз продемонстрировал зубы в собственной версии улыбки.
– И не мечтай, хуйло.
– И тогда громко: - Шеф! Эй, шеф!
Питер Рендольф обернулся к нему, раздраженно хмурясь.
– Этот человек мне мешал, когда я старался очистить территорию. Я могу его арестовать?
Рендольф открыл, было, рот и, наверное, хотел сказать: «Не говори глупостей». Но сначала оглянулся вокруг. К небольшой компании наконец-то присоединился Джим Ренни и наблюдал, как Эверетт работает с мальчиком. Ригидными глазами закаменелой рептилии Ренни взглянул на Барби, перевел взгляд на Рендольфа и слегка кивнул.
Это заметил Мэл. Его улыбка стала еще шире.