Чтение онлайн

– Жестко или мягко?

– Средне. Мне не очень нужно, чтобы Барбару или Эверетта поймали именно сейчас, но я бы не отказался знать, где они прячутся.

Выйдя на крыльцо, Большой Джим набрал полную грудь вонючего воздуха, а затем выдохнул с хмыканьем, в котором чувствовалось удовлетворение. Картер тоже чувствовал себя весьма удовлетворенным собой. Еще на прошлой неделе, в лупатых очках, чтобы уберечь себе глаза от ржавой стружки, которая сыпалась с изъеденных солью выхлопных систем, он менял глушители. Сегодня он влиятельный человек с положением. Легкий смрад в воздухе казался небольшой ценой за это.

– У меня есть к

тебе один вопрос, - произнес Большой Джим.
– Как она тебе понравилась? Ничего была?

Картер немного поколебался, а потом ответил:

– Немного суховата сначала, но дальше все поехало, как по базарному маслу.

Большой Джим расхохотался. С каким-то металлическим призвуком, словно монеты посыпались в лоток торгового автомата.

14

Полночь, и розовая луна спускается к горизонту, за которым лежит Таркер Милл, там луна может себе висеть, пока не наступит свет дня и, прежде чем ей совсем исчезнуть, превратит его в призрак.

Джулия осторожно ступала сквозь темный сад туда, где ферма Маккоя переходила в западный склон Черной Гряды, и не удивилась, заметив темную тень человека, который сидел под одним из деревьев. Справа от себя она каждые пятнадцать секунд видела проблески, которые посылала коробочка с вычеканенным на ней чужеродным символом: самый маленький, самый удивительный в мире маяк.

– Барби?
– позвала она, стараясь делать это по возможности тише.
– Как там Кен?

– Поехал в Сан-Франциско принять участие в юбилейном гей-параде. Я всегда знал, что он мальчик не простой.

Джулия рассмеялась, а потом взяла его руку и поцеловала.

– Друг мой, я ужасно рада, что вы теперь в безопасности.

Он обхватил ее руками, расцеловал в обе щеки и только потом отпустил. Затяжные поцелуи. Настоящие.

– Я тоже, друг мой, Джулия.

Она засмеялась, но внутри нее возник внезапный трепет, которым ее пронзило от шеи до колен. Знакомый трепет, хотя ей давно не случалось его ощущать. «Расслабься, девочка, - убеждала она себя.
– Он же тебе в сыновья годится».

Ну да, конечно… если бы она забеременела тринадцатилетней.

– Все уже спят, - сказала Джулия.
– Даже Горес. Он в доме вместе с детьми. Они бросали ему ветки, и он их приносил, пока язык у него буквально не начал стелиться по земле. Он думает, что уже умер и попал в рай, я уверена.

– Я тоже старался заснуть. Но не смог.

Он дважды уже почти засыпал и оба раза вновь оказывался в камере, видел перед собой Джуниора Ренни. Первый раз Барби ошибся и, вместо того, чтобы броситься вправо, распластался на топчане, превратившись в идеальную цель. Второй раз Джуниор протянул сквозь решетку невероятную длинную резиновую руку, схватил его и удерживал достаточно долго для того, чтобы лишить жизни. После этого Барби покинул сарай, где легли спать мужчины, и пришел сюда. Здесь тоже стоял запах комнаты, в которой полгода назад умер пожизненный курильщик, но все равно воздух здесь был лучше, чем в городе.

– Так мало огней там, внизу, - произнесла она.
– Обычной ночью их было бы раз в десять больше, чем сейчас, даже в этом часу. Уличные фонари были бы похожи на двойной ряд жемчужин.

– Зато здесь есть это, - левой рукой Барби обнимал Джулию, и сейчас он показал свободной правой на лучезарный пояс внизу. Если бы не Купол, против которого свечение внезапно обрывалось, она бы признала этот

пояс за идеальный круг. А так он был похожим на подкову.

– Конечно. А как вы думаете, почему Кокс не говорил об этом? Они должны были бы его зафиксировать на спутниковых фото.
– Она задумалась.
– Мне он, по крайней мере, ни словом не проговорился. Может, вам что-то говорил?

– Нет, а должен был бы. Что означает - они его не видят.

– Вы считаете, что Купол… как это? Фильтрует картинку?

– Что-то такое, наверняка. Кокс, новостные телеканалы, весь внешний мир, они этого не видят, потому что им его не нужно видеть. Так мне кажется.

– А Расти прав, как вы думаете? Мы те муравьи, которых подвергают пытке жестокие дети, играясь с линзой? Какая же это разумная раса могла бы позволить своим детям делать такое с другой разумной расой?

– Это мы сами себя считаем умными, а они нас? Мы знаем, что муравьи - это существа, которые имеют собственное сообщество, они строят жилье, создают целые колонии, они замечательные архитекторы. Они настойчиво трудятся, как и мы. Они хоронят своих умерших, как и мы. У них даже происходят межрасовые войны, когда черные бьются с рыжими. Все это мы знаем, но не считаем муравьев умными.

Она теснее прижалась ему под руку, хотя на дворе не было холодно.

– Умные или нет, все равно это неправильно.

– Согласен. Большинство людей с этим согласятся. Расти понял это еще в детстве. Но большинство детей не воспринимают мир в координатах морали. Нужны годы, чтобы развить это ощущение. Став взрослыми, большинство из нас забывает свои детские развлечения, такие как сжигание муравьев лупой или отрывание крылышек мухам. Возможно, их родители когда-то делали так же. То есть если вообще когда-нибудь замечали нас. Когда вы последний раз наклонялись к муравейнику, чтобы его рассмотреть?

– Однако же… если бы мы нашли муравьев на Марсе или даже микробов, мы бы их не уничтожали. Потому что жизнь во Вселенной - такая бесценная вещь. Боже мой, любая из планет в нашей системе - сплошная пустыня.

Барби подумал, что, если бы спецы НАСА нашли то, что живет на Марсе, они уничтожили бы это без угрызений совести, только бы положить его под микроскоп и изучать, но не произнес этого.

– Если бы мы были более продвинутыми научно или духовно, потому что, возможно, именно это нужно, чтобы путешествовать в той бескрайности протянувшейся вокруг нас - мы, вероятно, убедились бы, что жизнь существует везде. Заселенных миров, умных форм жизни там не меньше, чем муравейников на территории этого города.

Не его ли это рука теперь покоится сбоку на выпуклости ее груди? Именно так, согласилась с собой она. Давно там не лежала мужская рука, а чувство это действительно было приятным.

– Единственное, в чем я уверен, это то, что существуют и иные миры, кроме тех, которые мы можем увидеть сквозь наши слабенькие телескопы здесь, на Земле. Или даже с помощью «Габбла» [428] . И эти… они… совсем не здесь сейчас, понимаете. Это не вторжение. Они просто смотрят. И еще… наверное… играются.