Чтение онлайн

Она отцепила поводок и направилась через комнату. Горес не сводил с нее глаз, пока она, примостив себе под голову подушку, не улеглась на диване. И тогда пес и сам лег, положив нос на лапу.

– Хороший мальчик, - произнесла она, закрывая глаза. И сразу увидела перед собой Кокса, как тот избегал ее взгляда. Потому что Кокс считал, что они будут оставаться под Куполом очень долго.

Но тело имеет понятие о жалости, которое неизвестно мозгу. Джулия заснула с головой меньше чем в четырех футах от того коричневого конверта, который этим утром ей старалась передать Бренда.

Где-то позже на диван запрыгнул и Горес, свернулся у нее в ногах. Такими и увидела их Эндрия, когда спустилась вниз утром двадцать пятого октября, определенно чувствуя себя лучше, чем в течение многих последних лет.

16

Их было четверо в гостиной Расти: Линда, Джеки, Стэйси Моггин и сам Расти. Он налил каждому по стакану холодного чая, а потом изложил все, что узнал в подвале похоронного салона Бови. Первый вопрос прозвучал от Стэйси, сугубо практичный.

– Ты не забыла там запереть?

– Нет, - ответила Линда.

– Тогда дай мне ключ, надо положить его назад.

«Наши и не наши, - подумал Расти вновь.
– Вот о чем будет идти этот разговор. Уже об этом речь идет. Наши тайны. Их власть. Наши замыслы. Их планы».

Линда отдала ключ, потом спросила у Джеки, не имела ли она каких-нибудь проблем с девочками.

– Никаких судорог, если это тебя беспокоит. Спали, как ягнята, все время, пока тебя не было.

– Что нам теперь со всем этим делать?
– спросила Стэйси. Маленькая, но решительная женщина.
– Если вы хотите арестовать Ренни, мы должны вчетвером убедить Рендольфа это сделать. Мы, трое женщин-офицеров, и Расти, как действующий патологоанатом.

– Нет!
– воскликнули в один голос Джеки и Линда. Джеки решительно, Линда испуганно.

– У нас есть только лишь предположения и никаких доказательств, - объяснила Джеки.
– Я не уверена, что Рендольф нам поверил бы, даже если бы мы ему показали сделанные камерой слежения снимки, на которых Ренни ломает шею Бренде. Они с Ренни сейчас в одной лодке, плыви или тони. И большинство копов станут на сторону Пита.

– Особенно новые, - добавила Стэйси, утопив пальцы в копне своих белокурых волос.
– Большинство из них не очень смышленные, но довольно нахальные. И им нравится носить оружие. К тому же, - она наклонилась ближе, - сегодня появятся то ли шестеро, то ли восемь новых. Всего лишь старшеклассники. Глупые, и сильные, и преисполненные энтузиазма. Меня они пугают не на шутку. Даже больше, Тибодо, Ширлз и Джуниор Ренни расспрашивают новичков, кого бы они могли посоветовать еще. Пройдет пару дней, и полиция уже перестанет быть полицией, она превратится в армию подростков.

– Значит, никто нас не захочет выслушать?
– спросил Расти. На самом деле без иллюзий спросил, просто желая подвести черту.
– Совсем никто?

– Генри Моррисон, возможно, - сказала Джеки.
– Он понимает, что происходит, и ему это не нравится. А что касается других? Они будут делать, как все. Отчасти потому, что напуганы, а отчасти потому, что им нравится власть. Такие ребята, как Тоби Велан или Джордж Фредерик, никогда прежде ее не имели;

а ребята на подобие Фрэдди Дентона просто падонки.

– И что это должно означать?
– спросила Линда.

– Это означает, что мы пока что должны держать рот на замке. Если Ренни убил четырех людей, он очень-очень опасная особа.

– Выжидание сделает его не менее, а более опасным, - заметил Расти.

– Мы, Расти, должны беспокоиться о Джуди и Дженнилл, - напомнила Линда. При этом она грызла себе ногти, чего Расти уже много лет за ней не замечал.
– Мы не можем рисковать, не дай Бог, чтобы с ними что-то случилось. Я даже мысли такой не предполагаю и тебе не позволю.

– У меня тоже есть ребенок, - произнесла Стэйси.
– Келвин. Ему лишь пять лет. Мне понадобилась вся моя храбрость, только чтобы выстоять сегодня на стреме около похоронного салона. Сама мысль о том, чтобы пойти с этим к идиоту Рендольфу… - Ей не было потребности продолжать; все проговаривала бледность ее щек.

– Никто и не просит тебя это делать, - сказала Джеки.

– Сейчас я лишь могу доказать, что против Коггинса было применен тот бейсбольный мяч, - напомнил Расти.
– Кто-нибудь мог им воспользоваться. Черт побери, им мог воспользоваться хотя бы и его сын.

– Такая новость меня бы не шокировала, - заметила Стэйси.
– Джуниор в последнее время стал весьма странным. Его вытурили из Бодойна за драку. Не знаю, известно ли об этом его отцу, но к спортзалу, где это случилось, вызывали полицию, я сама видела телефонограмму. А эти две девушки… если эти преступления связаны с сексом…

– Так и есть, - кивнул Расти.
– Очень противно. Не следует тебе знать детали.

– Но Бренда не была подвергнута сексуальному насилию, - напомнила Джеки.
– Для меня это доказательство того, что Бренду и Коггинса следует рассматривать отдельно от девушек.

– Возможно, Джуниор убил их, а его отец убил Бренду и Коггинса, - сказал Расти, ожидая того, что кто-нибудь засмеется. Никто и звука не произнес.
– Но, если это так, то зачем?

Ответом ему стало общее покачивание головами.

– Должен был бы существовать какой-то мотив, - продолжил Расти.
– Однако я имею сомнения, чтобы он был сексуальным.

– Вы считаете, таким образом, он хотел что-то спрятать?
– высказала догадку Джеки.

– Конечно, именно так я и думаю. И мне кажется, я знаю того, кто может знать, что именно. Но он заперт сейчас в подвале полицейского участка.

– Барбара?
– переспросила Джеки.
– Откуда Барбаре об этом знать?

– Потому что у него был разговор с Брендой. Они откровенно поговорили у нее в саду на следующий день после того, как установился Купол.

– А вы, каким таким непостижимым чином об этом узнали?
– спросила Стэйси.

– Потому что Буффалино живут по соседству, а окно спальни Джины Буффалино смотрит прямо на задний двор Перкинсов. Именно там она их и видела и попутно об этом вспомнила.
– Он заметил, каким взглядом на него смотрит Линда, и пожал плечами.
– Что здесь сказать? Это маленький город, тебе нужно понимать…