Чтение онлайн

Но сам об этом не забудет.

– Что?

Облизнув себе губы, он сказал:

– Посмертная синюшность кожи на ягодицах и нижней части бедер Бренды Перкинс указывает, что она умерла более двенадцати часов тому назад, вероятно, четырнадцать. На обеих щеках у нее характерные травмы. Следы ладоней. У меня нет в отношении этого никаких сомнений. Кто-то схватил ее за лицо и рывком повернул ее голову влево, поломав атлас и эпистрофей, первые два шейных позвонка, C1 и C2. Вероятно, также сломав ей и позвоночник.

– О Расти, - простонала Линда.

Расти нажал большим пальцем

сначала на одно веко Бренды, потом на другое и увидел то, чего боялся.

– Травмы на щеках и петехии склеры - точечные кровоизлияния в белках глаз этой женщины - указывают на то, что умерла она не мгновенно. Она потеряла способность вдохнуть воздух и погибла от асфиксии. В это время она могла быть как в сознания, так и нет. Хочется надеяться, что нет. К сожалению, это все, что я сейчас могу сказать.

Девушки - Анджела и Дороти - умерли раньше всех. Степень разложения их тел подсказывает, что хранились они в теплом месте.

Он выключил диктофон.

– Другими словами, я не вижу ничего, что могло бы абсолютно реабилитировать Барби, и ничего такого, чего бы мы не знали раньше.

– А если его ладони не отвечают травмам на лице у Бренды?

– Лин, следы весьма расплывчатые, чтобы на них полагаться. Я чувствую себя самым тупым человеком на земле.

Обеих девушек, которые еще так недавно ругали бутики в Оберне, тамошние цены на сережки, покупали себе одежду в магазинах «Деб» [337] и обменивались впечатлениями от ребят, он закатил назад во тьму. А потом вновь вернулся к Бренде.

– Дай-ка мне полотняную салфетку, я их видел там, возле раковины. На вид даже чистые, что уже можно считать чудом в этом свинюшнике.

– Что ты собираешься…

– Просто дай мне тряпку. А еще лучше, две. Увлажни их.

– У нас мало времени…

– Должны использовать наше время.

Линда молча смотрела, как ее муж аккуратно обмывает Бренде Перкинс ягодицы и нижние части бедер. Закончив, он закинул грязные тряпки в угол, подумав, что, если бы здесь сейчас появились братья Бови, он запихнул бы одну в рот Стюарту, а другую - Ферну.

Поцеловал Бренду в холодный лоб и закатил ее тело назад в охлажденный бокс. Уже было взялся, чтобы закатить и Коггинса, как вдруг остановился. Лицо преподобного было вытерто кое-как; засохшая кровь еще оставалась у него в ушах, в ноздрях и даже на лбу.

– Линда, намочи еще салфетку.

– Милый, мы здесь уже почти десять минут. Я люблю тебя, уважаю за твое почтение к мертвым, но мы о живых должны…

– Возможно, мы найдем кое-что здесь. У него другие следы избиения. Я это уже вижу даже без… намочи салфетку.

Она больше не спорила, а пошла, намочила, выкрутила и подала ему салфетку. И тогда смотрела, как он смывает остатки крови с лица мертвого мужчины, деликатно, но без того почтения, которое выказывал к Бренде.

Он

не принадлежал к фанатам Лестера Коггинса (который как-то в своей еженедельной радиопрограмме объявил, что дети, которые поехали смотреть на Майлу Сайрес [338] , рискуют попасть в ад), но то, что сейчас открылось глазам Расти, резало ему сердце. «О Боже, он похож на огородное пугало после того как стая пареньков попрактиковалась на нем в бросании в цель камней».

– Я тебе говорил. Совсем не такие побои. Это было сделано не кулаками и даже не ногами.

– А что это на виске?
– показала Линда.

Расти не ответил. Его глаза поверх маски выпятились от удивления. И еще от кое-чего: понимания, которое только начало зарождаться.

– Что это, Эрик? Это похоже на… ну, не знаю… на следы шва.

– Да уж, - маска не его рту напряглась от улыбки. Самой безрадостной из улыбок.
– И на лбу, видишь? И на челюсти. Ему ее и сломали этой штукой.

– Какое же это оружие оставляет такие следы?

– Бейсбольный мячик, - произнес Расти, закатывая платформу в бокс.
– Но не обычный, а покрытый золотом. Да. Думаю, брошенный с достаточной силой, он мог бы это натворить. Я уверен, что именно им это и сделано.

Расти наклонил голову к Линде. Их маски столкнулись. Он заглянул ей в глаза.

– Такой мячик есть у Джима Ренни. Я видел такой у него на столе, когда заходил к нему поболтать об исчезнувшем пропане. О других я ничего не скажу, но, думаю, нам теперь известно, где умер Лестер Коггинс. И кто его убил.

12

После падения крыши Джулия уже не имела силы дальше на это смотреть.

– Идем ко мне домой, - предложила Рози.
– Гостевая комната в твоем распоряжении на сколько захочешь.

– Благодарю, но нет. Мне надо побыть в одиночестве, Рози. Ну… то есть с Горесом, понимаешь. Мне надо подумать.

– А где ты будешь ночевать? С тобой все будет хорошо?

– Да, - сама не зная, как оно на самом деле будет. С разумом, вроде бы все обстоит благополучно, процесс мышления в порядке, но чувствовала она себя так, словно кто-то ей вколол в душу хорошую дозу новокаина.
– Я, может, приду позже.

Когда Рози ее оставила, перейдя на другую сторону улицы (там она осмотрелась и невесело махнула ей на прощание), Джулия вернулась к «Приусу» и сначала впустила Гореса на переднее сидение, а тогда уже сама села за руль. Она искала глазами Пита Фримэна и Тони Гая, но не увидела их нигде. Возможно, Тони повел Пита в больницу, чтобы там ему чем-то помазали руку. Это просто чудо, что никто из них не получил более серьезных повреждений. А если бы, выезжая на встречу с Коксом, она не взяла с собой Гореса, ее пес погиб бы вместе со всем другим, что там сгорело.