Чтение онлайн

Уехал.

К горлу подкатили глухие рыдания. Только не это. Больше ей этого не вынести. Не думала она, что ей снова предстоит испытать боль. Снова почувствовать себя совсем одинокой.

Любовь обманула ее.

Катрина упала на колени в слякоть и грязь. Затем неприятная мысль шевельнулась в мозгу, пробившись сквозь пелену горя.

А может, она сама обманула любовь?

Удаляясь от Ротсея, Джейми заставлял себя смотреть вперед, хотя знал, что вернется не скоро.

Ему потребовалось напрячь всю силу своего духа, чтобы уехать,

и он не знал, когда осмелится снова увидеться с женой. Находиться рядом с ней было бы невыносимо. Слишком сильно его влекло к ней. Проще было разом обрубить всякие связи.

Словно легко было вырвать из груди собственное сердце. Внутри образовалась гнетущая пустота, которая болела сильнее, чем любая рана, когда-либо полученная в битве.

Джейми сжал зубы, стараясь собраться с силами, ожесточиться, чтобы преодолеть невыносимую боль потери.

Ну в самом деле, разве это не насмешка судьбы, когда мужчина, практически непобедимый на поле боя, сражен наповал столь заурядной безделицей, как чувство. Человеку в его положении лучше быть одному. Он попытал счастья с Катриной в надежде, что все сложится по-другому. Но это оказалось ошибкой.

Разочарование и досада разъедали его изнутри, как жгучая кислота. Ему так хотелось верить, что им удалось достичь взаимопонимания! Но он ошибочно принял чувственную страсть за доверие и любовь.

Нет. Ее семья и его принадлежность к клану Кемпбеллов всегда будут стоять между ними. Катрина никогда не сумеет разглядеть человека, скрывающегося за его именем и репутацией. Он чувствовал себя лучше, когда был одинок.

– Моя сестра бывает иногда ужасно упрямой.

Джейми обернулся к Ниллу Ламонту, сидевшему возле него в лодке. Нилл, похоже, наблюдал за ним и, судя по задумчивому выражению его лица, заметил гораздо больше, чем хотелось бы Джейми.

– Да. – Джейми снова налег на весло.

– Она очень испугалась. Я уверен, она не соображала, что говорит.

– А я уверен, что она взвешивала каждое слово. – Джейми поднял взгляд на собеседника. – Она думает, что я предал ее, раз повез вас в Данун держать ответ за совершенные преступления.

Нилл насмешливо поднял бровь.

– И вы можете винить ее за это? Ваш кузен не славится сочувствием к тем, кто объявлен вне закона. Как и вы, впрочем.

Джейми не мог этого отрицать. Но сам факт, что он собирался просить кузена закрыть глаза на поведение Нилла, должен был сказать ей, как много она для него значит. Аргайллу придется выдержать давление со стороны Колина. Однако Джейми был уверен, что в конечном итоге Нилл и его люди будут избавлены от виселицы. Его кузену это вряд ли понравится, но он обязательно сдержит свое слово.

Катрина не знала Аргайлла так хорошо, как он. А то, что она знала о нем – Джейми вполне мог это понять, – не добавляло уверенности в порядочности графа.

Но что-то в словах Нилла встревожило его. Джейми внимательно вгляделся в лицо юноши и вспомнил, что рассказал ему Нилл о своей возлюбленной.

Джейми не мог даже вообразить, что должен был чувствовать Нилл Ламонт. Если бы кто-нибудь подобным образом обошелся с Катриной… Все его существо переполнилось ослепляющим

гневом.

Джейми вгляделся в мужественное лицо Нилла, отлично понимая, какая ярость бушует за его внешним спокойствием. Ярость, способная привести человека к беззаконию. Впервые в жизни Джейми осознал, на что способен человек, стремящийся свершить собственное правосудие. И это родной брат Джейми толкнул Нилла на это. Дважды.

Джейми неприятно было думать, что Колин способен на такую жестокость по отношению к женщине, но он понимал, что брат смотрит на это иначе. Колин рассматривал женщин как военную добычу, как способ опозорить врага. Многие мужчины охотно согласились бы с ним.

Джейми с отвращением стиснул зубы. Только не он.

– Я понимаю ваш гнев, но почему Макгрегоры? Почему вы вступили в союз с ними? Наверняка вы знали, что они обречены. Король никогда не простит им бойню при Гленфруне.

– Женщина, о которой я упоминал…

Джейми серьезно кивнул, приглашая продолжать.

– Ее зовут Энни Макгрегор.

Джейми крепко выругался.

– Я знаю, что Макгрегоры… – Нилл откашлялся, – не совсем ладили с законом. Но какой у них был выбор, если их согнали с земли и им некуда было податься? Я тоже испытал на себе тяжесть меча Кемпбелла.

Лицо Джейми посуровело. Спор о земле лежал в основе давней междоусобной вражды между Кемпбеллами и Макгрегорами, не прекращавшейся уже в течение сотен лет, с тех самых пор как король Роберт Брюс даровал Кемпбеллам баронство Лохоу, включавшее многие земли Макгрегоров.

– Макгрегоры все еще продолжают претендовать на земли, потерянные почти триста лет назад. Давно пора бы им примириться с тем, что их уже не удастся вернуть. Я сочувствую их бедственному положению, но вражда, набеги и грабежи не лучший выход.

– А что им еще остается?

– Это не изменит их судьбу. Они должны заплатить за то, что случилось при Гленфруне.

– Как я и мои люди должны заплатить за нападение на вашего брата.

– Я позабочусь, чтобы с вами обошлись по справедливости.

«Справедливость». Что она означает в данном случае? Джейми никогда не проводил различия между справедливостью и законом. Но на этот раз ответ не был так однозначен. Ниллу Ламонту пришлось очень нелегко. Действия, которые он совершил под давлением обстоятельств, вполне можно было понять. В памяти всплыло обвинение Катрины. Неужели он и впрямь неосознанно находился под гнетом предательства Дункана и по этой причине стал слишком строг и прямолинеен в определении того, что правильно, а что нет?

Джейми никогда не сомневался в виновности Дункана. И теперь он задумался: не слишком ли сурово он осудил старшего брата? Это была разумная, отрезвляющая мысль, имевшая гораздо более серьезные последствия, чем Джейми готов был признать.

Нилл внимательно наблюдал за ним.

– А знаете, я почти поверил вам. – Джейми продолжал молча грести, и Нилл добавил: – Дайте ей время.

Джейми смерил шурина проницательным, оценивающим взглядом, пытаясь понять его побуждения.

– Почему вас это волнует? Мне кажется, вы должны бы радоваться, что ваша сестра избавилась от меня.