Поцелуй горца
Шрифт:
Он взял себя в руки, ожидая ее слов, надеясь и страшась.
Ее мелодичный голос звонко несся через дверь. И когда она заговорила, слова пробежали дрожью через него, смешивая прошлое и будущее космической ступкой и пестиком.
– Куда ты идешь, туда иду я,
два пламя вспыхнули, но остался уголь тлеющего огня;
как вперед, так и назад переносясь, ты помни меня.
Сложившись в двое он упал на пол, сжимая свою голову.
О, Боже, подумал он, моя голова сейчас расколется. Словно его разрывали на две части, или он бы уже
Слова из привидевшегося места проталкивались в него: - Ты не доверяешь мне.
- Конечно доверяю, девушка. Я Доверья тебе, больше чем ты думаешь. Но он не доверял. Он боялся, что потеряет ее.
Снова образ:
Голубые штаны, голая Гвен под ним, на нем. Темно-красный лоскуток в его зубах. Белый мост.
- Мы боролись бы на смерть. Беззвучно двигались губы его копии.
– Я понимаю. Теперь я понимаю, почему только один из двух живет. Это не из-за природы, которой по сути безразлично, а только из-за нашего собственного страха, который служит поводом для нас уничтожить друг друга. Я прошу тебя, впусти меня. Позволь существовать нам двоим.
- Я никогда не впущу тебя заревел Драстен.
Он боролся, безоглядно и победоносно.
- Позволь существовать нам двоим
Драстен черпал его Друидскую силу, заставляя себя ослабить оборону, заставляя себя подчинится.
- Люби ее прошептала его копия.
– Гвен,– выдохнул Драстен. – Любимая Гвен.
*****
Гвен осторожно смотрела на дверь. Из-за нее не доносилось ни звука с того момента как она сказала стих.
Взволнованная, она постучала в дверь. –Драстен? –неверно спросила она.
Последовала долгая тишина.
– Драстен с тобой все в порядке?
– Гвен, девочка, открой эту дверь сейчас же, – приказал он. Его голос звучал запыхавшимся, задыхающимся.
– Ты должен ответить на несколько вопросов вначале, – увиливала она, желая знать точно, кто выйдет из туалета. – Как назывался магазин…
– Барретс, – нетерпеливо ответил он.
– Что ты хотел, что бы я купила тебе в нем?
– Я хотел красные штаны и красную рубашку, а ты купила мне черную футболку, черные штаны и белую обувь. Я не влез в твои голубые штаны, а ты угрожала помочь мне справится с моим мечом. Его голос самодовольно понизился. – Но я помню, что твои угрозы прекратились как только я как следует поцеловал тебя. Ты стала вполне послушной девочкой после этого.
Она покраснела, в точности вспоминая, как бессознательно она реагировала на его поцелуй. Волны возбуждения пробежали по ней. Он был снова ее Драстеном! – А как звали продавщицу в Баррете? Эту злобную непривлекательную особу, – добавила она, поморщив нос.
– По правде говоря, не имею понятия, девушка. Я смотрел только на тебя.
О, Боже. Какой великолепный ответ!
– Открой эту проклятую дверь!
Слезы затуманили ее глаза, когда она вскочила на ноги, что бы выбить копья.
– А что на мне было надето, когда мы занимались любовью? – сказала она, выбивая третью и четвертую от стены, все еще не способная поверить, что она получила его назад.
– Когда я занимался с тобой любовью? – мягко говорил он через дверь. – Ничего. Но перед этим, ты была одета вобрезанные на бедрах штаны, цвета кожи, обрезанную на талии сорочку, ботинки под названием Тимберланд, носки - Поло Спорт и красную ленточку, которую я…
Она дернула дверь. – Снял зубами и языком, – заплакала она.
– Гвендолин! – он сгреб ее в объятия и поцеловал, вложив всю душу в поцелуй, который заставил ее всю, до кончиков пальцев, обмякнуть.
Когда Гвен обвила руки вокруг его шеи, он сжал руками ее зад и поднял, закладывая ее ноги вокруг своей талии. Она сцепила щиколотки у него за спиной. Он больше никогда не покинет ее.
– Ты хочешь меня, девушка. Меня. Зная кто я. – неуверенно сказал он.
– И всегда буду хотеть, – прошептала она, прижавшись к его рту.
Он ликующе засмеялся.
Их сближение было не нежным. Она потянула его за килт, он сорвал ее платье, одежда так разлеталась, пока, тяжело дыша между поцелуями, они оба не оказались нагими на лестницы в Грейтхолл. Гвен смотрела на него широко раскрытыми глазами. И вдыхала маленькие клочки воздуха, когда запоздало поняла, где они находятся. Затем ее взгляд прошелся по его невероятному телу, и она забыла не только, где она была, но и в каком столетии. Не существовала ничего кроме него.
Серебряные глаза блестели, он схватил ее за руку и потащил по коридору в кладовую, резко захлопнув за собой дверь и придавил ее к стене, оставляя их одежду разбросанной по Грейтхоллу.
Гвен прижала свои ладони к его груди и с наслаждением вздохнула. Она не могла утолить жажду прикосновений к нему. Пока он не помнил ее, это была самая худшая пытка, смотреть на него каждый день, и понимать, что ты не можешь ласкать и целовать его. У нее было много потерянного времени, которое надо было наверстать. И она начала скользить руками по его плечам, вниз по спине, обводя каждый мускул. Его кожа была бархатом обтягивающим сталь, он пах мужчиной, специями и фантазией каждой женщины.
– Ох, Боже. Я скучал по тебе. Он грубо впился в ее рот, заключив в ладони ее лицо, целуя ее так страстно, что она не могла дышать, пока он не наполнил ее легкие своим дыханием.
– Я тоже скучала, – прошептала она.
– Прости меня, Гвен, – прошептал он, – за то, что не верил тебе…
– Извинишься потом. Поцелуй меня, сейчас же!
Его смех эротично и густо раскатился в темной кладовой. Он уложил ее спиной на мешок зерна и сам опустился на нее, оперевшись на локти. И поцеловал ее. Медленным, глубоким, интимным поцелуем, и сумасшедшая страсть хлынула от этого поцелуя. Она впитывала его, словно он был воздухом, который ей был нужен, что бы жить.