Чтение онлайн

Не было смысла двигаться пока было ужасное головокружение. Не было ни звука, однако, тишина была оглушающей. Не было чувства тела, но и не было пустоты. Вторая космическая скорость достигает и превышает, белый и белее, она шла в? по? с? длинного моста или тоннеля. Она не имела тела, что бы отдать ему приказ бежать.

Белизна ушла так внезапно, что ударила как кирпичная стена. Затем появились благословенные способности видеть и слышать, и восприятие в ее руках и ногах.

Может и не настолько благословенные,– решила она. В горле стоял горький металлический вкус желчи, вес вызывал отвратительное давление

после убийственного вакуума. Духота побудила рвоту, она подняла голову, которая весила две тонны и ощущалась такой же распухшей как переспелый помидор. Вокруг нее взорвалась ночь. Прокладывая дорогу засыпал град, выдалбливая завитки тумана над землей. Стонал и вопил ветер, бросая листья и ломая ветки. Большие куски льда жалили ее голую кожу.

– Драстен!– прокричала она.

– Здесь, девушка,– он споткнулся о нее, затем поскользнулся на градо-покрытом почве и упал на колени.

– Драстен, что происходит?– как только он поднялся, Гвен увидела, что его лицо было бледным и затравленным, морщины, которые она никогда не замечала до этого врезались отчетливыми бороздами вокруг его рта. Он с ужасом посмотрел вниз на свои руки. Ее пристальный взгляд обратился на него, удивляясь, что с ними было не так. Что бы он там ни видел, она этого не видела. Казалось, они исчезли в тумане.

– Я ошибся, когда рисовал последние символы,– хрипло выкрикнул Драстен. Большой комок льда ударил его по скуле, вызывая немедленный рубец:– я возвратился слишком далеко. Я думал, что смогу пойти с тобой, но я не могу. Прости меня, девушка, все предполагалось не так!

– Что?– Гвен едва слышала его, так оглушающим был ветер. Пряди ее волос жалили кожу, по мере того как ветер дико бил ими по лицу. Буря была такой хлестающей, казалось, она сдирала кожу с ее скул. Град бил ее по макушке, ее голова болела от дюжин капель дождя. Она медленно двинулась к нему и ухватилась за его предплечье, под ее пальцами оно было странно не прочным, хотя она могла увидеть мускулы в выпуклостях его рук. Он пытался сомкнуть его призрачную руку вокруг ее, но ее образ скользнул сквозь ее руки.

– Что с тобой случилось?– запричитала Гвен.

– Спаси меня. Спаси мой клан, девушка,– пронзительно выкрикнул он:– Держи знание в секрете.

Боже, он мог чувствовать себя разорванным надвое. Разговаривая с ней, одновременно пытался разговаривать с собой-прошлым. Это не работало. Разговор требовал безмерного напряжения, что бы просто шевелить губами и составлять слова. Он распадался на части… в двух местах в одно время и все это время раскачивался, потому что он, наконец, понял следующую величину … и ему следовало сказать ей, что говорить и делать! Он должен сказать ей, как использовать заклинание, которому он ее научил.

– О чем ты говоришь?– прокричала она:– Ох,– воскликнула она, когда кусок града ужалил ее в лоб.

Но он не отвечал, просто мерцал, так что пугал ее, так как если бы он гас, затухал, исчезал, таял, но боролся что бы сказать. Почти в истерике Гвен попыталась уцепиться за него, но он скользнул сквозь ее руки.

Его серебряные глаза вспыхнули, он выглядел диким, неприступным, темным колдуном из прошлой эры. Он протягивал ей свой плед, бессловесно требуя, что бы она взяла его.

Она сомкнула дрожащие пальцы вокруг ткани.

– Послушай,– прокричал он. Его

пристальный взгляд гулял по ней, и страсть горела в его глазах. Затем он запрокинул голову, как если бы слушал что-то, что она не могла услышать, и посмотрел ей за спину, как если бы видел что-то, что она не могла увидеть. Его губы пошевелились в последний раз.

– В тот момент как ты увидишь его, ты должна рассказать ему… показать ему-

– Что?– прокричала она:– сказать кому что?

Летя, листья и ветки сыпались на них вниз. Когда он нырнул и закрыл свое лицо, что бы отвратить удар особенно большой ветви, она пропустила большую часть того, что он говорил. Рассказать и показать кому что?

Внезапно он исчез. Пропал так же полностью, как и символы пропали с его груди в пещере несколько дней назад.

С его исчезновением пропал водоворот, и град внезапно прекратился. Ночь затихла, туман рассеялся в последнем, горьком порыве ветра.

Гвен застывшая оставалась на прежнем месте в шоке, побитая, ветром обожженная и больная.

Она не доверила себе сделать даже один шаг на ноге, которая секунду назад была не ее ногой, вообще, но ее нога и что-то еще, какой-то ощетинившийся ученый все еще, расхаживая взад и вперед в белом лабораторном халате, пронзительно заявлял протест. Она не была уверенна. Что любая часть ее будет подчиняться простым приказам, настолько связанным узлом был ее мозг.

– Драстен, – позвала она слабо. Потом громче:– Драстен!

Ужасная тишина приветствовала ее. Она неудержимо дрожала, запоздало вспомнив, что была голой.

Без всякого выражения, она натянула его плед вокруг нее и взобралась через скользкую землю к огню.

Но там не было огня. Шторм, должно быть, потушил его.

Она опустилась коленями на, покрытую градом, землю, сжимая плед, сворачиваясь калачиком в нем в нем для тепла.

Потрясенно, она скользнула взглядом вокруг и была удивлена увидеть, что град был таким плотным на земле, что она казалась как, будто небеса разверзлись и просто покрыли льдом вершину горы. Это могло занять часы, что бы оттаяло в теплую осеннюю ночь. И потом она чувствовала все еще и думала больше о не странном урагане, а как она переиграла их целиком встречу сквозь ее мозг, в конце концов видя узор.

Он говорил, что докажет ей, что он говорил правду, но он мог только сделать это у камней. Он говорил, что если она не поверит ему, она сможет быть свободной от него. Она сейчас осознала, что он всегда выбирал свои слова осторожно, сформулировать двойные значения.

Сейчас она точно поняла, что он подразумевал.

– Ты оставил меня, – прошептала она:– ты действительно показал мне, ха?

Она фыркнула и начала плакать в то же самое время.

– Неопровержимое доказательство. Угу! Постоянный удвоитель здесь, это я.

Он согнул ее в бараний рог, что бы она провела его через свое время к камням, занимался невероятной любовью с ней, доказал, что его история настоящая, затем вернул себя в свое собственное время – оставляя ее в двадцать первом веке, одну.

Он не был психически больным, в конце концов. У нее был подлинный путешествующий во времени воин шестнадцатого столетия в руках, а она дразнила его на каждом повороте. Обходилась с ним с недоверием, даже снисходительно относилась к нему при случае.