Побег
Шрифт:
– Папа, нет! Не трогайте её! – вскричала Милли, и листва на дереве, возле которой сидел зверь, зашевелилась.
Волк резко поднял голову и грозно рыкнул на девочку, которая проворно спускалась вниз. Сердце Бартона оборвалось:
– Милли, будь там!
Стоявший рядом Дугел потянулся за стрелой, натягивая тетиву лука. Этот звук не укрылся от зверя, и он снова зыркнул темными глазами на чужаков. Но стрела не успела вылететь, Дугел резко опустил тетиву, боясь задеть ребенка, который прыгнул с последней ветки и заслонил собой
– Милли, иди сюда, – негромко позвал Бартон, боясь разозлить волка.
Девочка не сдвинулась с места, а наоборот придвинулась ближе к зверю.
– Милли, делай что велят.
– Папа, пусть он уберет лук, – громко сказала девочка, указывая на Дугела. – Он может её ранить.
– Милли, ты меня слышишь? Иди сюда.
Похоже, волку не понравилось, что Бартон повысил голос на дочь, и он снова рыкнул в его сторону. Мужчины выше подняли мечи, а Дугел снова натянул тетиву.
Милли обернулась к зверю и строго сказала:
– Кэйтлин, нет. Не рычи на них. Они не хотят ничего плохого.
Его дочь сошла с ума, подумал Бартон, а когда она положила свою маленькую ручку на загривок волка и потянула назад, заставляя отступить, он утвердился в своем выводе. На удивление всех мужчин грозный волк раздраженно мотнул головой, но назад все же отступил.
Милли снова посмотрела на отца:
– Папа, вы пугаете её.
– Милли, дорогая, иди ко мне, – сказал Бартон и протянул к дочери руку.
Зверь снова оскалился, а ручка Милли погладила его шерсть.
– Не бойся, Кэйтлин, они тебя не тронут, – приговаривала девочка, а потом посмотрела на отца. – Папа, это Кэйтлин, она как плохой Джамие из сказки. Но мы найдем ей волшебные ягоды, и она станет хорошей.
– Хорошо, Милли, только иди сюда, – ласково позвал отец.
Но девочка не двинулась с места и снова обвиняюще посмотрела на Дугела:
– Почему он не убирает лук? Он не верит, что мы найдем для неё волшебные ягоды?
Бартон посмотрел на друга, и тот опустил лук:
– Вот видишь, детка, он верит. Иди ко мне, – сказал Бартон и шагнул к дочери.
Зверь настороженно повел ушами. Девочка снова погладила его по шерсти:
– Не бойся, Кэйтлин, они не тронут тебя. Они верят, что ты станешь хорошей.
Девочка наконец отошла от зверя и пошла к отцу. Волк настороженно следил за её передвижениями. Как только Бартон обхватил руками хрупкое тельце дочери, он смог вздохнуть спокойно. В следующую минуту он резко передал Милли Робу и выше поднял меч, намериваясь убить зверя.
– Папа, нет!!! – закричала девочка, и все пришло в движение.
Волк снова оскалился и приготовился к нападению, Бартон замахнулся мечом, готовясь к схватке, а Дугел все же пустил свою стрелу. Зверь не успел прыгнуть, как стрела воткнулась в его бок, он резко взвыл и присел на задние лапы.
Крик Милли повторился:
– Папа, нет!!! – истошно кричала
Мужчины, подняв мечи, стали сходиться к зверю. Ребенок истошно заплакал и громко закричал:
– Беги!!! Кэйтлин, беги!!! Они не верят! Они убьют тебя!!! Беги!!! Беги!!!
Казалось, волк понял девочку и неуверенно поднялся на четыре лапы, а потом мгновенно ускорился: он резко развернулся и длинными прыжками скрылся в темноте леса. Преследовать его сейчас было бессмысленно, он ранен и все равно далеко не уйдет, а кровь оставит отличный след.
Бартон повернулся к дочери, она рыдала на плече у Роба:
– Милая, все позади, иди ко мне.
Но вместо того, чтобы обнять отца, Милли яростно на него уставилась:
– Ты не поверил мне! Ты решил, что я все лгу! А я никогда не лгу!!! Я обещала Кэйтлин, что вы не тронете её, а он, – девочка указала на Дугела, – ранил её! Ты сам лгун, лгун и обманщик, ты сказал, что веришь мне, но ты врал!!! Ненавижу тебя! Ненавижу!!! – и девочка снова разрыдалась.
Бартон тяжело вздохнул и убрал меч. Но Милли, кажется, не все сказала, она снова посмотрела на отца:
– Кэйтлин хорошая, она ушла из дома, чтобы не навредить тебе, убежала, чтобы никого не обидеть. А вы плохие, вы обидели её.
– Милая, это не Кэйтлин, это дикий зверь, он мог ранить тебя…
– Это Кэйтлин!!! Она меня защищала! Она подсадила меня на дерево, чтобы звери не достали. А потом обернулась в волка и убила их, чтобы мы могли спастись! Она хорошая, она защищала меня! А сейчас она одна в лесу и ей страшно, – снова заплакала девочка, – она ранена. Она не сможет найти волшебные ягоды, потому что я не успела её научить.
Дальше Бартон уже не смог разобрать ни слова, все поглотили детские рыдания. Альфа положил руку на плечо мужчины:
– Она устала и испугалась, все смешалось в её голове. Милли отдохнет и все пройдет. Всем нам нужен отдых. Разобьем лагерь.
На поляне неподалеку мужчины нашли вещи и потухший костер. Увидев их, девочка расплакалась еще сильнее, причитая, что теперь Кэйтлин замерзнет и умрет от голода, потому что не умеет ловить кроликов. Лагерь решили разбить здесь. Роб взял на себя заботу о девочке, которая все так же не хотела подходить к отцу. Они развели костер и перекусили остатками еды, которые нашли в оставленных вещах.
На коленях у новообретенного деда Милли чуть успокоилась и сбивчиво рассказала, как оказалась в лесу. Все мужчины напряженно прислушивались, чтобы уловить каждое слово:
– Мы с Кэйтлин решили поплавать, – сказала девочка, опустив глаза вниз и нервно перебирая рубаху. – А волны унесли нас далеко.
– Поплавать? – спросил Роб.
– Да, а потом мы причалили к берегу и пошли домой. Она дала мне свою рубаху и ботинки, мне было очень неудобно идти, но я не жаловалась.
– Молодец, – похвалил девочку Роб.