Побег
Шрифт:
Это не так, исключительно на глаза полагаются только хищные птицы.
Современный высокотехнологичный камуфляж я покупал в магазинах, почти не глядя на предлагаемый рисунок, всякий сойдет, лишь бы он не был крупнофрагментированным. Брал потому, что в большинстве своем современные качественные дорогие комплекты для охотников — «нешуршайки». Вот это свойство очень важно! Причем такой костюм не только не должен издавать звуки при сминании собственно ткани, но и не порождать их под воздействием веток, стволов и камней, не царапаться в принципе, тихо прогибаясь под предметом. Выбирал самые мягкие, пухлые, почти
Самый лучший камуфляж — тихий и не очень вонючий.
Один старый эвенк, у которого мне посчастливилось брать уроки охоты и наблюдения, учил меня тишине, весьма непростой был курс…
А Винни пытается научить нас ловить запахи среды. Есть, оказывается, методики. Что-то вроде бы получается, но пока нам с Лехой похвастаться особо нечем, поэтому о самих тренировках помолчу, дабы не позориться. Удивительно: нюх у вьетнамца — будто у собаки, и это не раз и не два выручало группу. Сложно представить, что и я когда-нибудь смогу так же ловить запахи.
Еще одно свойство полевой одежды, необходимое, но о котором почему-то мало кто вспоминает, — уютность. Да-да, именно уютность!
Представьте, что вы любите спать зимой с приоткрытой форточкой, в крепком таком холодке. Кстати, это очень полезно для здоровья, рекомендую. Есть удобный ортопедический матрац, хорошая подушка-подружка и любимое пуховое одеяло системы «бабушкин сон». И вот вы валитесь после очередного трудного дня в лю-лю, быстро накидываете одеяло, укутываетесь, и все! Больше не надо ворочаться, искать другую, более удобную позу, подтягивать, подтыкать… Уютно становится сразу! Посопел немного и улетел в царство Морфея.
Уютно, запомните это слово.
Вот такой же должна быть и по-настоящему хорошая полевая одежда. Одно время были очень модны «капусты», многослойки: две, а то и три куртки, надеваемые одна поверх другой, пара штанов. Идея была вроде бы правильная — так легче адаптироваться к условиям среды, да и не нужно покупать несколько комплектов. Однако практика полевой жизни показывает, что универсальной одежды не бывает. Ничего универсального не бывает, всегда побеждает специализация. Стылой дождливой осенью в такой многослойке мокро и зябко, лютой зимой — реально холодно, ледяные струйки пробивают многочисленные швы.
Кроме того, эти самые слоенки, имеющие множество стыков-связок, замков-молний и липучек, шуршат и гремят сильней всех прочих. И в них всегда приходится ворочаться, пристраиваться, постоянно что-то регулировать и подтягивать. Конечно, эти внутренние трения слоев можно компенсировать внешними разгрузками и ремнями, однако такая военная практика категорически не подходит для охотника или путешественника. Судьба солдатская незавидна. Командование не очень-то думает, что будет с шеей и позвоночником человека, несколько лет проносившего бронежилет, а на голове тяжелую сферу, и в каком состоянии через десяток лет будут его сосуды и суставы, постоянно перетянутые ремнями, и как с возрастом скажутся вынужденные обморожения. Война вообще не заботится о простом работнике поля боя.
Да, в природе есть настоящая белокочанная капуста и прочие слоеные растения, но они не бегают, не прыгают и не ползают…
А вам придется.
Так
Окно кухни, выходящее во двор, было открыто настежь, но запахов готовки не чувствовалось, горячая мартеновская фаза прошла. Над ним и чуть сбоку была видна чуть приоткрытая балконная дверь нашего номера, я специально попросил такой, с видом на тенистый садик.
Завтрак закончился, постояльцев в гостинице мало, хотя в заведение заходят и солидные завсегдатаи. Ресторан до обеда закрыт. Повариха — жена владельца отеля — и ее сынок-кухрабочий орудовали тяжелыми углеродистыми ножами-шефами, размеренно стуча клинками по шикарным торцевым разделочным доскам из масличного дерева. Увидев эти чудесные доски ночью при воровском набеге на кухню, я тихо взвыл от зависти — всегда, оказывается, хотел видеть такие на собственной кухне в далеком Норильске…
Вот хозяйка оторвалась от работы, вытерла краем фартука пот со лба и приветливо махнула нам рукой, одновременно что-то крикнув.
— Сухпай готов, ур-ря! — расслышал Лешка, обрадованно соскакивая с борта машины и потирая руки. Он всегда очень хорошо слышит все, что касается жратвы. Желудок молодой, вечно голодный. — Командир, пошли со мной, поможешь принести!
Хорош сухпай, там чего только нет!
— Не, прихвати Винни. Не хочу возвращаться, — сказал я, осторожно опуская капот. Машина готова.
Черный ход закрыт, за приготовленными в дорогу заказными припасами придется идти на кухню через главный, обходя здание, в окно ведь не полезешь… А я опять прячусь от шерифа, на этот раз местного. Мудрый мужик, уже понял, что деваться нам некуда, разве что оставаться здесь. На постоянное место жительства, чему лично он только обрадуется — прямо сказал. И даже в этом случае мы бездельничать не будем, так ведь? Ну вот, все закономерно: мыло и мочало, начинай сначала. Вчера на ужин приходил, беседовали… Настойчиво уговаривает меня опять заключить контракт на проводку конвоя до Батл-Крик! Пока что я ответа не дал. Что, нам век тут челноками мотаться между американскими городишками? Сам не знаю, что делать.
Одной из причин, по которой я согласился поехать к этому чертовому басмачу Саиду, стало мое желание на обратном пути завернуть в Форт-Диксон, пообщаться с тамошним хозяином Блейком Бруксом по прозвищу Скиннер. Поболтать с ним по душам, осторожно попытаться разузнать, что будет, если мы поедем в Стамбул? Человек он знающий, поживший, информации поднакопил, наверняка сможет что-то посоветовать. Или отсоветовать. На Земле турки — цивилизованные, почти светские люди. А тут как? С Ираном, будь он неладен, все ясно, тамошнее общество четко структурировано и мобилизовано на борьбу с неверными. Не сунешься. А Новая Турция насколько нервно относится к посторонним странствующим гяурам? Или у них свои басмачи на границах шастают? А что, морские контрабандисты есть, значит, и общий криминал имеется.