Побег
Шрифт:
— А как у шефа фамилия? — поинтересовался Артурчик.
— Храповицкий, — ответил за меня Боня. — Он нефтью занимался. Его Вихров хотел еще на газ назначить, и тут как раз его повязали...
— Не слышал, — медленно ответил Артурчик, но я почему-то не сомневался, что он говорил неправду.
— Да какая разница, слышал ты или не слышал! Ты главное — человека с кичи выдерни, Храповицкого-то ихнего. А они уж там занесут, сколько нужно. С деньгами у них все нормально, ты не волнуйся, — и Боня подмигнул нам обоим.
Последняя фраза заметно покоробила Артурчика. Он
— Ты думаешь, что если я в администрации президента работаю, то могу по своему усмотрению людей сажать? — саркастически посмотрел он на Боню.
— Не надо никого сажать, — заверил его Боня. — Надо оттуда вытаскивать.
— Нет, это не мой уровень, — решительно покачал головой Артурчик. — С такими вопросами надо на моего руководителя выходить.
— Выходили уже, — заметил я. — Храповицкий к нему приезжал. Тот обещал помочь.
— Вот как? — поднял брови Артурчик, стрельнув в меня живыми черными глазами. — Обещал помочь и не помог?
— Как видите, — пожал я плечами.
— Странно, — протянул Артурчик задумчиво. — Не похоже на него. Обычно он свое слово держит. Значит, что-то помешало. Что-то очень серьезное.
— Может, денег мало занес? — предположил Боня. — Пожадничал? Бывало с ним такое, а? — последний вопрос был адресован, скорее, мне как специалисту по привычкам Храповицкого.
— Да нет, — медленно ответил Артурчик вместо меня. — Думаю, дело не в этом. Что ж, если так, то вам лучше кого-нибудь в прокуратуре найти. Они любят за подобные проблемы браться. Это их хлеб.
— Косумову, может быть, позвонить? — вспомнил я, посмотрев на Боню.
Но мое предложение почему-то не вызвало в нем энтузиазма.
— В прокуратуре берут много, — вздохнул Боня, довольно неожиданно проявляя заботу о чужих деньгах.
— Ты думаешь, у нас меньше? — хмыкнул Артурчик. — У нас и берут много, и результат не гарантируют.
Мне показалось, что последней фразой он мне на что-то намекал. Возможно, на визит Храповицкого к Калошину. Боня нахмурился.
— Да он что-то не отвечает на мои звонки, — пробормотал он нерешительно. — Косумов-то. Обиделся, что ли? Какая кошка между нами пробежала, ума не приложу...
Кортеж въехал в Нижне-Уральск и, извиваясь змеей, свернул на одну из центральных улиц. Машина с президентом шла впереди. Лисецкий, сидя рядом с Ельциным, без умолку хвастал успехами области.
— Куда направляемся? — прерывая его, осведомился Ельцин. Болтовня губернатора его утомляла.
— Сначала во Дворец бракосочетаний, — напомнил Силкин, поворачиваясь к нему с переднего сиденья и от усердия как-то боком привставая. — А потом уж на завод. Все по графику.
— Зачем во Дворец? — исподлобья посмотрел на него Ельцин.
— То есть в каком смысле? — растерялся Силкин. — Новобрачных поздравить, с людьми пообщаться.
— С людьми надо на улицах общаться, — ворчливо возразил Ельцин. — А то устраивают, понимаешь, показуху...
Силкин втянул голову в плечи,
Предполагалось, что по дороге на завод Ельцин как бы невзначай заглянет в местный Дворец бракосочетаний, как раз только что отстроенный. С его введением в эксплуатацию нарочно тянули, приурочивая к визиту президента. По сценарию Ельцин должен был вместе с Силкиным под объективами телекамер перерезать ленточку и поздравить первую регистрирующуюся в новом здании молодую семью.
В Кремле к этому умилительному сюжету отнеслись кисло: с точки зрения продвинутых столичных политтех-нологов, он был в духе приторных советских постановок. Но Лисецкий, вечно враждовавший по мелочи с президентской администрацией, местную затею отстоял, напирая на то, что она ненавязчиво вовлекает в предвыборную орбиту молодежь, как правило, индифферентную к политике.
Найти подходящую пару было совсем непросто. Хотелось, чтобы в молодоженах было что-то необычное, запоминающееся, например, чтобы они были студентами единственного в городе института, еще лучше — если бы оба вдруг оказались отличниками. Но с этим было туго. Успехи в учебе демонстрировали в основном девушки, которые относились друг к другу ревностно и совместной жизни не вели.
Один отличник мужского пола в институте, правда, нашелся. Это был высокий худосочный очкарик, выпускник радиотехнического факультета. Жил он с мамой, а встречался с энергичной второкурсницей, толстушкой и хохотушкой. Скорой женитьбы у студентов в планах не было, и потому Татьяна Стуколова убеждала пару лично. Молодых людей слегка попугали, надавили на совесть, пообещали двухкомнатную квартиру в новом доме и гарантировали очкарику красный диплом, после чего они сдались.
В загс их пригнали загодя, в сопровождении родственников и друзей по институту, а также ректора и двух деканов, на чьих факультетах учились новобрачные. Чтобы затея не выглядела искусственно, добавили еще несколько пар, вполне заурядных, переброшенных в новый Дворец из других ЗАГСов города. Квартал предусмотрительно оцепили милицией и привезли автобусами несколько сот муниципальных служащих с воздушными шарами и транспарантами, выражавшими горячую поддержку политике президента.
И вот все эти народные массы уже несколько часов томились под дождем, а Ельцин вдруг изъявлял запоздалое сомнение в необходимости там появляться. Силкин расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук. Ему становилось душно. Открыто противоречить президенту он не решался, но просто так отступиться от грандиозной затеи не мог.
— Во Дворец все же надо бы заехать, — настойчиво пробормотал он. — Это очень важное мероприятие.
— Для кого важное? — спросил президент. Его одутловатое широкое лицо приняло недовольное выражение.