Чтение онлайн

Пономарь, держа ружье как рогатину, шагнул вперед. Я шел рядом, а за нами стеной стояла растревоженная охрана. При виде нашей толпы ни один мускул не дрогнул на испитом лице Бабая, оно сохраняло безжизненную невозмутимость. Он поочередно протянул нам вялую, влажную руку.

— Богато живешь, — процедил Бабай не то с одобрением, не то с иронией, кивком указывая на дом Пономаря. — Только вот берданку зачем зацепил, не пойму?

Шугаешься меня, что ли? Так не надо, я ж тебя не съем. Только обгрызу маленько.

Братва за его плечом загоготала.

Пономарь нахмурился и порывисто обернулся к Метеору, чтобы отдать ему ружье. Но в последнюю минуту вдруг передумал, вероятно, не из страха, а из упрямства.

— Что надо? — грубо спросил он.

Бабай неторопливо достал из кармана жевательную резинку, содрал с нее обертку, сунул в рот и зачавкал.

— Гасишься от меня, — продолжал Бабай, словно не слыша вопроса. — Я на поминки сегодня приехал перетереть по одной теме, так ты, говорят, как только услыхал, сразу выломился. В натуре, на лыжи встал.

Щуплый Бабай едва доходил Пономарю до плеча, но разговаривал с ним свысока, ерничая и нарочно его заводя. В криминальном мире он был признанным авторитетом, а Пономарь — дилетантом-любителем. Бригада Пономаря состояла преимущественно из спортсменов и насчитывала человек пятьдесят. Бабай предпочитал брать к себе уголовников и мог легко мобилизовать сотни три. Пономаревские не отличались свирепостью. Им случалось калечить людей, взрывать машины, жечь дома и офисы, но убийств за ними не числилось. За братвой Бабая тянулся длинный кровавый след.

Пономарь при всей своей вспыльчивости понимал, что войны с Бабаем лучше избегать и сдерживался изо всех сил.

— Что надо? — повторил он.

— Как че? — удивился Бабай. — Сам знаешь, че! Пятьсот косарей зеленью.

У Пономаря отвисла челюсть.

— Какие пятьсот косарей?!

— Которые мы твоему барыге вгрузили, — терпеливо объяснил Бабай. — В «Золотую ниву». У нас его расписка есть. Хочешь, покажу?

— На хрен она мне сдалась? — враждебно отозвался Пономарь.

— Так, на всякий случай. У нас все по-честному. Расписочка при мне, между прочим, — он вытащил из кармана какую-то мятую бумагу и в темноте сунул ее Пономарю. — Сам почитай.

Пономарь не двинулся с места и не проявил к бумаге никакого интереса.

— А при чем тут я? — осведомился он.

Бабай понимающе усмехнулся. В его улыбке было что-то змеиное и опасное.

— А кто его крыл, жмура-то? Когда нефтянщики своим красючкам смотр устраивали, я туда подъехал и начал этого коммерса за наши бабки пробивать. В прошлое воскресенье это было. А ты давай за него мазу тянуть. Так? Или нет? — он вскинул на Пономаря хитрые глаза.

— Ну, допустим, — нехотя согласился Пономарь. — И что дальше?

— А дальше вы подписались все вернуть на следующей неделе! — объявил Бабай, радуясь, что припер его к стене.

— Я не подписывался! — запротестовал Пономарь.

— Ну, как не подписывался! — с укором возразил Бабай. — Ты че, в натуре, вообще, что ли, в несознанку пошел?! Барыга твой обещал, ты рядом стоял, молчал, не спорил,

считай, оба подписались.

— Его убили той же ночью! — нетерпеливо проговорил Пономарь.

— А я за что тру? — кивнул Бабай. — Его уработали, а ты остался. Выходит, ты нам должен. Так? — он обернулся к своим. Те одобрительно загудели. Зато за нашей спиной прокатился ропот. Парни Пономаря были возмущены наглостью Бабая.

Бабай посмотрел на обескураженного Пономаря и утешительно прибавил:

— Да тебе такие деньги отдать — тьфу! Ты даже не заметишь. Добра-то у тебя вон сколько.

— Ты мое добро не считай, — угрожающе отрезал Пономарь.

— Не буду, — уступил Бабай. — Я тебя вообще не напрягаю по срокам. Ты сам скажи, когда отдашь: сегодня или завтра?

Эту излюбленную бандитскую присказку мне не раз приходилось слышать. Показная доброжелательность Бабая никого не обманывала. Добродушия в нем было не больше, чем в пиявке. Меньше всего на свете я хотел бы в эту минуту оказаться на месте Пономаря.

Согласно бандитским понятиям претензии Бабая были не лишены почвы. Пономарь крыл Владика, значит, брал на себя определенные обязательства, в том числе и финансового характера. Конечно, убийство коммерсанта относилось к разряду форс-мажорных обстоятельств, от которых в первую очередь страдала его крыша, лишавшаяся дойной коровы. По правилам приличия Бабаю следовало бы для начала выразить Пономарю сочувствие и предложить свою помощь по поиску виновных и их наказанию. А он вместо этого с ходу «грузил» Пономаря «до талого», то есть дерзко и безжалостно.

Возможно, он вел бы себя иначе, окажись на месте Пономаря кто-то другой, например братья Чижики. Разница заключалась в том, что Бабай не считал Пономаря бандитом и ровней. Для него, сидельца и блатного, тот был всего лишь «коммерсом», изображавшим из себя крутого.

Загнанный в угол Пономарь смотрел на Бабая с ненавистью, не зная, на что решиться. Отказ означал войну, в которой у Пономаря не было шансов. Согласие было равносильно медленной и мучительной смерти. Как только Пономарь заплатил бы Бабаю хоть десять копеек, с ним было бы покончено навсегда. На него тут же накинулись бы все городские бригады и рвали бы в клочья, пока не обглодали до костей.

— Ну, и как ты мне ответишь? — со скрытым торжеством поинтересовался Бабай, дожимая Пономаря.

— А вот как! — злобно выкрикнул Пономарь и, вскинув ружье, дважды выстрелил прямо над ухом Бабая. Тот невольно пригнулся. В деревенской ночной тишине выстрелы прогремели гулко и раскатисто.

— Усвоил?! — рявкнул Пономарь на Бабая сверху вниз. — Хорошо запомнил или повторить?!

Бабай поспешно выпрямился, показывая, что он ничуть не напуган, но момент был упущен. Пономарь заставил его кланяться себе и получил какое-то шаткое преимущество. Гордо вскинув голову, он, не оглядываясь, двинулся к дому. Бабай, чавкая резинкой, проводил его долгим взглядом прищуренных глаз, пока охрана Пономаря не захлопнула ворота.