Побег
Шрифт:
Перо было ярко-синим, переливающимся, с золотой зеленью и круглым темным глазком. Мальчонка дернулся, пытаясь защитить свою драгоценную добычу.
— Гаденыш! — взвился Пономарь. — То-то я смотрю, у павлинов хвосты драные! Значит, это ты их ощипал?!
Со зверской гримасой он двинулся на мальчонку. Тот отшатнулся и зажмурился, готовясь к верной гибели.
— Это не я! — пролепетал он. — Я тута вообще первый раз!
— Они, небось, всей деревней твоих павлинов дерба-нят, — сочувственно заметил Виктор. — А ты чего хотел? Им что павлин,
Пономарь длинно выругался.
— А вы, блин, куда смотрите! — набросился он на охрану. — Сколько раз спрашивал, почему павлины орут? А вы: брачный период, брачный период! Дураки, мать вашу! Какой брачный период, если у них всю шерсть ощипали?!
Охрана виновато переминалась.
— Тупицы, блин! — бранился Пономарь. — А этих лохов деревенских я в собачьи будки на цепь посажу. Пусть гавкают, если ничего другого не умеют! Никакой, сука, культуры. Что за народ!
Он сплюнул на землю, махнул рукой и зашагал к дому.
— А с мальцом-то че делать? — крикнул Метеор вслед Пономарю.
— Пинка ему дай! — велел Пономарь.
— А с пером?
— В зад его себе воткни! — посоветовал Пономарь, не оборачиваясь. — Может, хвост у тебя вырастет!
Раздосадованный Метеор повернулся к парнишке.
— Из-за тебя все! — бросил он сердито.
Тот в ответ покаянно шмыгнул носом. Виктор покрутил перо в руках, делая вид, что любуется им. Мальчишка зачарованно следил за ним. Виктор усмехнулся и протянул перо мальчугану.
— Забирай, дуралей, — сказал он.
Тот, не веря своему счастью, схватил перо обеими руками и тут же сунул его за пазуху.
— Еще раз поймаю, уши оборву, — пообещал Метеор, награждая его подзатыльником. Парнишка уже понял, что гроза прошла стороной, но на всякий случай притворно ойкнул и пригибаясь пустился наутек, не разбирая дороги.
Когда мы с Виктором вернулись в дом, Пономарь уже разливал вино девушкам. Он все еще ворчал, но уже по инерции. Бони не было видно, он и впрямь уехал, пока мы разговаривали о Лихачеве да допрашивали лазутчика.
— Ну что, за Владика? — провозгласил Пономарь, поднимаясь. — Пусть, как говорится, земля ему будет пухом.
Все сразу придали лицам скорбное выражение. Пономарь поднес вино к губам.
— Саш, а ты сказал, чтобы бассейн набрали? — вдруг спохватилась одна из девушек.
Пономарь едва не подавился.
— Да подожди ты с бассейном! — зашипел он на нее. — Давайте сначала с чем-то одним разберемся, а потом уж танцы устраивать будем! Человека надо помянуть, — он вновь поскучнел и, держа бокал, по-гусарски отставил локоть.
— Федорыч! — смущенно позвал его от двери Метеор. — Тут, похоже, опять фигня вышла...
— Достал! — в отчаянии заорал Пономарь. — Ну, что там еще?!
— Там это, — запинаясь, пробормотал Метеор, — Бабай со своей бригадой приехал. Тебя требует.
Лицо Пономаря вытянулось. Рука с нетронутым вином машинально опустилась вниз. Ножка бокала в наступившей тишине ударилась
— Выпить спокойно не дадут, — произнес Пономарь упавшим голосом.
Мы с Виктором переглянулись. Только Бабая здесь и не хватало.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
В комнате сразу сделалось неуютно, словно кто-то вдруг настежь распахнул окно.
— Пойду узнаю, зачем приехал, — сказал Пономарь, но как-то не очень решительно, будто надеялся, что мы его отговорим.
— На черта он тебе нужен, этот отморозок? — подал голос Виктор. — Много ему чести будет! Послать, что ли, некого? Пусть вон Метеор выйдет да спросит, чего ему надо.
Пономарь явно не испытывал ни малейшего желания лично объясняться с Бабаем, совет Виктора звучал для него соблазнительно. Борясь с искушением, он сосредоточенно крутил бриллиантовое кольцо на пальце. Наконец повернул его камнем внутрь и вздохнул, переборов искушение.
— Нет, — твердо сказал он. — Так не получится. Он на весь город хай поднимет, что я загасился. Всю жизнь потом не отмажешься. Сам пойду.
— Саша, не ходи! — вдруг вскрикнула какая-то девушка. — Он же бандит!
Пономарь лишь презрительно фыркнул и двинулся к выходу.
— Свою голову дурню не приставишь, — бросил ему вслед Виктор.
Возможно, Пономарь и стал бы привлекательнее, если бы Виктору все же удалось присобачить ему свою голову, но безопаснее Пономарю от этого не сделалось бы, это уж точно. Я отлично помнил перестрелку, которую Виктор однажды зачем-то затеял с Бабаем в ночном клубе. Тогда лишь чудом все остались живы и здоровы, не считая, впрочем, Пахома Пахомыча, который, действуя в соответствии с инструкциями Виктора, схлопотал в челюсть от какого-то бандита и бегал потом по врачам.
Я оглянулся на Пономаря, увидел его ссутулившуюся спину, словно просящую о помощи, и, прежде чем сообразил, что делаю, тронулся к выходу.
— Ты-то куда? — окликнул меня Виктор.
— Покурю на крыльце, — сказал я. — А то душно.
— Еще один свихнулся, — прокомментировал Виктор. — Не иначе, как минеральной воды опился.
Уже на улице, в темноте, Пономарь забрал у Метеора свой карабин и протянул мне.
— Возьмешь?
Я отрицательно помотал головой.
— Может, вправду вернешься? — предложил Пономарь неуверенно. — Охота тебе в чужую разборку встревать?
— Не охота, — согласился я, ежась на холодном ветру.
— Да вдруг обойдется? — заметил Пономарь, но убежденности в его голосе не было.
Он собрался и сделал решительное лицо.
— Отворяй! — коротко приказал он охране, и тяжелые металлические двери распахнулись перед нами.
Бабай ожидал нас возле массивного черного «Мерседеса», сунув руки в карманы кожаной куртки, свободно висевшей на его узких плечах. С ним было человек шесть, не больше. Кроме «Мерседеса», виднелся еще старенький «БМВ» несерьезного бежевого цвета.