Чтение онлайн

Захваченного обманом Победоносца было задумано доставить на суд к первосвященнику Но прежде ради большего надругательства затащили его в подземелье, что во храме, и приковали к стене, где в свое время держали шерна Авия, бывшего правителя, пойманного Победоносцем при первом сражении.

И когда ушли душегубы, оставив Победоносца одного, тот шерн появился перед ним, сел на груду брошенных святых книг, где было записано Обещание, и начал над ним глумиться.

«Освободи себя, — говорил он, — если ты действительно Победоносец. Вот я был здесь тобою прикован, а сейчас свободен и

смотрю на тебя, предаваемого погублению.

Мог бы я убить тебя сам, и ты не сумел бы защититься от моих рук, но мне желательно, чтобы тебя убил народ, которому ты сотворял благо.

Давно я поджидаю твоей смерти, а когда увижу ее, то вернусь к своим родичам за море и расскажу, как сгинул тот, кто посмел называть себя нашим победителем».

Таково говорил и глумился шерн. Однако Победоносец ему не отвечал, пребывая в мыслях о Земле, на которую вскоре собирался возвратиться духом.

И тогда приблизился шерн, начал искушать его, говоря таково:

«Ты обещал когда-то взять меня с собою на Землю и показывать людям, которые там живут. Не вернуться тебе на Землю, но за морем множество моих родичей тебя еще не видало. Поклонись мне и поклянись, что будешь служить верно, как пес, и я вырву тебя из рук твоего народа и возьму в страну шернов, чтобы ты жил там в довольствии и учил выворотней изготовлять огненный бой, с которым мы потом пошлем их завоевать твоих сородичей».

Тогда Победоносец открыл глаза, поглядел на шерна и сказал:

«Напрасно искушаешь меня, животное. Пусть я погибну, но вашему владычеству пришел конец, ибо я сломил его своею рукой и больше никогда ни один человек, даже самый ничтожный, не будет слугою шерну».

Тем временем, пока глумился шерн над Победоносцем, во дворце первосвященника собрались старшины из народа и стали советоваться, что теперь делать со схваченным.

И скоро согласились они, что нет иного выхода, как убить его, чтобы погасить свет, который от него исходит и слепит им глаза, привычные к мраку души.

И сговорились предать его смерти, как можно более скорой, не иначе чтобы его друзья, собравшись, не вызволили его из тюрьмы. Но сами вынести приговор побоялись, чтобы народ, со временем прозрев, не обратился против палачей благодетеля, спасителя и учителя своего. Задумали устроить так, чтобы смерти Победоносца потребовал сброд якобы против воли первосвященника и старшин.

Послал Элем в народ соглядатаев и подстрекателей, чтобы поучали, что кричать, когда соберется суд, а своего клеврета Севина вместе со старшинами отправил на площадь судьями Победоносцу.

А этот Севин был предан первосвященнику и всегда совершал угодное Элему. Однако в тот день благодать земная сошла на него, он прозрел и ужаснулся судить и казнить того, кто был светом всей Луне.

Тем временем Победоносца, связанного, как преступника, на возу доставили на суд, и там заговорили подкупленные, чтобы свидетельствовать против него.

И не было преступления, не было греха такого, которого не возвели бы на него. Возвели насилие и грабеж, возвели бунт, возвели измену и даже сговор с шернами возвели, которым он был гроза и пагуба

Однако Победоносец ни слова не сказал, а слушал молча, уже

будучи мысленно на светлой звезде Земле, откуда начало людям и где спасенным душам прибежище.

А когда кончили говорить лжесвидетели и клеветники, он словно очнулся, приподнялся на возу, насколько позволило вервие, и громким голосом обратился к народу:

«Когда летел я сюда с Земли, о народ лунный, я сам не знал, каков я щедр! Посвятил вам жизнь мою и смерть мою вам посвящаю. Вы ждали Победоносца, и я стал им, а нынешний день есть увенчание моего торжества. Ибо умершего, меня никто не сможет победить в сердце своем. А вы, ученики и друзья мои, сколько вас здесь, может быть, есть, помните злодеяния, в которых меня обвиняют, ибо скоро наступит время, когда каждое из них благодеянием назовут».

Он продолжать хотел, но старшины подняли крик, что он кощунствует, и подхватили этот крик в толпе. И один из наемных душегубов подбежал к нему с длинной палкой и, боясь подойти совсем близко, ударил издали по голове. И закричал:

«Молчи, пес!»

А в ряду судей встал Севин с побелевшими губами и воскликнул:

«Не буду судить этого человека! Милосердием полнится мое сердце, когда вижу его унижение, и вас прошу о милосердии к нему! Однако творите с ним, что сами захотите».

С этими словами он отвернулся и ушел, закрыв лицо, а следом ушли остальные судьи, отдавая Победоносца в руки сброду.

И привязали ему к ногам канаты, а поскольку он лежал на возу со связанными руками, то стащили его оттуда и впряглись в каждый канат по шестеро, и поволокли его по улицам, так что светлые его кудри окрасились кровью от ран, причиняемых камнями мостовых.

А следом бежала большая толпа и кричала, поощряя тех, кто волок, чтобы бежали быстрее. А следом за сбродом тайно шли ученики Победоносца (ибо страшились сброда) и собирали его драгоценную кровь платками, и рыдали.

И оказалась среди них одна женщина, блудница, одержимая, по имени Ихазель, внучка первосвященника Крохабенны, убитого шерном, которого Элем прятал для погубления человеков.

Некогда обратил на нее взоры Победоносец, желая приобщить ко благому, ибо жаль ему было пропащей души во плоти такого прекрасного вида, что был подобен восходящему солнцу. Но та, порочным безумием одержимая, желала познать в Победоносце мужчину, а когда увидела, что сущность его божественно чиста, то возненавидела его и поклялась отомстить.

Теперь она бежала следом и глумилась над мучеником, и кощунствовала, но скоро утомилась, потому что была слаба, как былинка в поле.

И нашли ее ученики, кровь Победоносца собиравшие, рыдающую и ничком лежащую, с волосами его кровью окрашенными. Испугались, что она их выдаст, но она, новым безумием одержимая, встала и начала кричать с притворной жалостью, что надобно бежать и спасать Победоносца из рук душегубов.

А когда они в замешательстве остановились, не зная, как ответить на эти ее внезапные речи, она, изменившись в лице, вдруг захохотала и начала непристойно кощунствовать, изрыгая проклятия на светлую голову Победоносца и то смеясь, то плача.