Плоть, прах и ветер
Шрифт:
– Для этого есть костоломы, - криво усмехнулся он.
– Я не могу читать мысли людей, которые испытывают ко мне сильные негативные чувства. В таких случаях я чувствую злобу, и ничего другого.
"И поэтому ты работаешь водителем и, скорее всего, по совместительству стукачом, - невольно подумалось мне. Располагаешь к себе пассажиров ненавязчивым трепом, а сам в это время лезешь к ним тихой сапой в душу..."
Водитель гнусно хихикнул.
– Черт побери, - смутился я, - никак не могу привыкнуть к этой вашей "замечательной способности".
– А еще я разгоняю
Туман действительно рассеялся - поднявшийся ветер изорвал его бесконечную крахмальную простыню в мелкие кусочки. Робко выглянуло скупое северное солнце. Вскоре на горизонте, все еще слегка подернутом дымкой, показалось шевеление множества неясных фигур с высокими шестами. "Гигантские полярные муравьи растаскивают телеграфные столбы для своего муравейника", пришла мне в голову дурацкая фантастическая идея. Водитель с улыбкой протянул мне бинокль. Я мысленно поблагодарил его и прильнул к окулярам. Теперь можно было явственно увидеть обнаженных по пояс людей, ворочающих длинные металлические реи. Картина визуально прояснилась, но по сути оставалась такой же дурацкой, как и моя фантастическая идея.
– Что они делают?
– спросил я.
– Тундру городят, - равнодушно отозвался водитель. Директор фабрики приказал построить дорогу. Когда оказалось, что строить не из чего, он распорядился ее хотя бы разметить столбами.
– Зачем?
– Легендарный "орднуунг". Для порядка, короче.
– А почему они голые на холоде?
– Как голые?!
– водитель бесцеремонно забрал у меня бинокль и жадно прилепил его к глазам.
– Действительно...
С ним произошла мгновенная метаморфоза: из добродушного, в меру нахального увальня он превратился в хищного самца. Его лицо вытянулось и заострилось, а нижняя губа сладострастно отвисла, влажно вывернувшись наружу.
– Тощие все, "доска два соска", - пробормотал он скороговоркой.
– Где же новенькие, упитанные?
– Вам не противно?
– спросил я его.
Вместо ответа он оторвал от глаз бинокль и прибавил скорость. Подрулив на всех парах к толпе рабочих, он снова уставился в бинокль, без стеснения рассматривая полуобнаженных короткостриженых девушек с расстояния в двадцать метров.
– Я вам приказываю немедленно ехать дальше! рассвирепел я от его неприкрытой наглости.
– Ничего не получится, - спокойно ответил он.
– Видите, въезд на трассу завален сройматериалом.
– Объезжайте!
– Не имею права. Директор приказал ездить только по трассе там, где она есть. Придется часик подождать, пока разберут штабеля.
С трудом сдерживая раздражение, я вышел из кабины и подошел к ближней группе "бабочек". Увидев офицера в черной униформе, они бросили разбирать штабель и встали по стойке "смирно".
– Какой идиот приказал сгрузить реи на дорогу?
– спросил я у них.
Они угрюмо молчали, показывая всем своим видом, что это не их дело.
– Почему вы голые?
– Нам приказали, - дернула худым плечиком ближняя ко мне девушка.
Мне стало неловко, потому что никто из стоявших передо мной молодых женщин даже не попытался прикрыть грудь. Видимо,
– Кто?
– прокричал я, отводя глаза.
– Кто приказал? Где ваш начальник?
– На другом конце отряда, командует установкой рей, хрипло ответил один парень.
Я прошел метров сто вдоль живого конвейера из "бабочек", передающих по цепочке из рук в руки тяжелые реи, выкрашенные в серебристую рефлекторную краску, и увидел чуть в стороне обнаженного по пояс верзилу-охранника. Положив на висящий на шее автомат руки, он с шумным выдохом делал приседания.
– Разминаетесь?!
– набросился я на него.
– Почему вы раздели ликвидантов?
– Чтобы загорали, господин обер-кобра, - отрапортовал он, вытягиваясь по струнке.
– Им полезно, а то бледные, как смерть.
– За самоуправство будете наказаны, - пообещал я ему. Немедленно приведите себя в порядок и оденьте рабочих!
Охранник бросился выполнять приказание, а я вернулся к вездеходу. Там меня ждала еще более отвратительная картина: на своем сидении я увидел крупную женщину в ватных штанах, подпоясанных куском электропровода, через ее белую тонкую кожу выпукло просвечивали ребра. Она обеими руками торопливо засовывала себе в рот галеты, а водитель в это время усиленно разминал ее большие, с синими прожилками груди...
– Немедленно прекратите!
– заорал я на них.
Ноль внимания. Тогда я схватил женщину за провод и вытащил из кабины. Изо рта у нее густо посыпались крошки.
– Я вас отдам под трибунал!
– пригрозил я водителю.
Он только моргнул в ответ круглыми, ошалелыми от счастья глазами. Ну, как бороться с такими идиотами?!
– Вы что тут, осатаанели все?
– попытался я его вразумить.
– Это важный государственный объект, а не бордель! Доложите на фабрику о моем прибытии, пусть что-нибудь предпримут. Я не собираюсь торчать здесь вечно. И... стряхните объедки с моего кресла, черт побери!
Водитель позвонил по радиотелефону, доложил о моем скором прибытии и тут же передал мне трубку:
– Вас. Лично.
– Вальт Стип, инспектор Вечного контроля "Кобра", представился я.
– Дежурный по Фабрике, - послышалось в ответ. Господин Директор ждет вашего приезда. Он просил меня немедленно соединить вас с ним. Одну минуту.
– Я жду.
Трубка замерла, чтобы через несколько секунд взорваться экзальтированными воплями:
– Послушайте, любезный, где вы застряли?! Я вас жду с самого утра. Зарубите себе на носу: если вы опоздаете к ужину, я отдам вас под трибунал!
– Дорога перекрыта, господин директор, - не очень внятно ответил я, несколько ошарашенный таким бурным приветствием. Ликвиданты разбирают завал в начале трассы. То есть в конце...
– К черту завал! К черту концы! К черту ликвидантов! Я высылаю за вами вертолет. Вы слышите? Вас ждет сюрприз. Готовьте валидол. Все!
Трубка опять заглохла.
– Не обращайте внимания, - утешил меня водитель, заметив мой озадаченный вид.
– Он со всеми так. Очень активный человек. Шутник и бонвиван. Энергия бьет фонтаном. Иногда - по окружающим. Он обещал вам сюрприз?