Чтение онлайн

Это было последней каплей.

Потом я уже вообще не понимала, что происходит. Это было... по-звериному как-то, на одних инстинктах.

Хочу.

Прямо сейчас.

И плевать на все!

Мурашки по спине побежали, когда мокрый язык коснулся шеи. Я вцепилась в рубашку так, что ткань затрещала. Каллахен глухо ухмыльнулся мне в шею, его руки скользнули со спины ниже, практически приподнимая меня над полом. Тоскливо заныло внизу живота, и я отчетливо поняла, что сейчас просто начну рвать белую рубашку к чертям собачьим...

– Дурочка, ты хоть понимаешь, что

творишь?

Голос Блондина, пусть и непривычно глухой, с хрипотцой, был как ведро ледяной воды за шиворот.

За сотую долю секунды до меня дошло, КТО сейчас меня обнимает и целует, и насколько это ужасно.

– Твою мать, да что ж ты творишь то?!

Мне кажется, вопль был слышен даже на соседней улице. Быть может, у особняка Каллахенов треснуло стекло на одном из окон.

Я отшатнулась в сторону, прижимая ладонь к горящим от поцелуев губам. Мика ошалело глядел на меня, глаза его были просто как два блюдца. То ли он изумился крику, то ли просто удивился тому, что я так резво отстранилась. Между тем я, окончательно пришедшая в себя, обрушила на его голову такой поток ругательств и проклятий, что сама удивилась. Я в такие дали послала Каллахена и его озабоченность, употребив с полсотни смачных эпитетов, что молчание со стороны Мики длилось непривычно долго. Моя злобность уже выдохлась, когда Блондин встряхнулся, как собака, и уставился на меня, нехорошо сузив глаза.

Вот теперь можно было начинать готовиться к апокалипсису.

Мика начинал злиться, и на удивление - серьезно.

– Идиотка озабоченная, - рыкнул он так, что у меня под ложечкой засосало.
– Следи за словами.

– А ты за собой следи!
– рявкнула я в ответ, и понеслась душа в рай. Давно мы так не ругались, как ругались сейчас. Если вспомнить, настолько зло и агрессивно у нас это происходило еще в школе, и то тогда мы оба были виноваты. Мы вылили такой поток ругательств, претензий и банального говна друг на друга, сколько не выговаривали за последний год!

У меня от злости руки тряслись - хотелось со всей дури влепить Каллахену пощечину, но я понимала, что от этого еще хуже станет. Я с таким же успехом получу ответную пощечину - и это в идеале, потому что такого с собой обращения Мика не потерпит.

Первой не выдержала я. Громко фыркнув в ответ на очередное не менее обидное припоминание прошлых грехов и вообще отношения ко мне в частности, я гордо прошествовала в дом. Во мне все клокотало, пока я поднималась в спальню, сжимая кулаки и подавляя в себе желание ударить по стене со всей силы. Бормоча себе под нос миллиард ругательств, проклиная свою добросердечность и беспечность, я переоделась в джинсы и майку. Едва не выворотив дверцу шкафа, пока искала толстовку, я с остервенением стала перекладывать вещи из кожаной сумки в свою любимую, через плечо.

Находиться в этом доме в данную минуту я не намеревалась.

Уж лучше просто поеду к Лисенку и переночую у него, и клала я большую кучу на Каллахена и его семейку. Меня теперь полвечера трясти будет, стоит даже голос этого тупицы услышать. Гррр, ну почему я не мужчина? Я бы так ему всыпала!

Идиота кусок!

Я же просила

перестать распускать руки в мою сторону, извращенец озабоченный. Конечно, это я ему и внизу все высказала, но по-прежнему никак не могла успокоиться. Ноги моей здесь не будет завтра. Все, к черту, возвращаюсь домой! Я не подписывалась ложиться под Каллахена при первой же возможности, когда ему резко приспичит. Еще чего насочинял!

Громко топая по полу и демонстративно задрав нос, я спустилась вниз. Каллахен, сложив руки на груди, подпирал бедром перила лестницы у самой нижней ступеньки. Смотрел он на меня с таким раздражением, словно я - Вселенское Зло, взорвавшее Землю. Вокруг нас мало того, что воздух сгустился, так еще и стояло какое-то невысказанное напряжение. Еще бы эффектных молний, и общий вид картины в вашем распоряжении.

Я остановилась на нескольких ступеньках выше, засунув руки в карманы джинсов.

– Что тебе, чудовище?
– мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить сухой тон и некую небрежность в голосе.
– Хочешь еще что сказать - говори.

– Ночь на дворе, ты ополоумела?
– в лоб спросил Мика. Зеленые глаза по-прежнему источали яд, но уж к этому-то мне не привыкать. Вот это был отчасти настоящий Блондин. Агрессивный, звериный, раздражающий до безобразия. И такой же, черт возьми, шикарный! До одури шикарный тигр, с таким миндальным ароматом, что хочется уткнуться носом, прижаться к груди и не отпускать.

О боже, о чем я только думаю!

Схватившись за голову, я пулей рванула к двери, боясь даже дышать.

Да что же это такое?

– Мне не пять лет!
– бросила я, поспешно ретируясь к двери.
– Это мое личное дело, как проводить свободное время. А ты можешь проехаться по району, насобирать блондинистых шлюх и делать с ними, что твоей душе угодно. Ко мне даже прикасаться не смей. Говорю в последний раз.

– Даже пальцем тебя трогать не собирался, - огрызнулся Каллахен, обернувшись.
– Кого ты пытаешься оправдать?

– Оставь меня в покое!
– я опять начала заводиться, и судорожно сжала ручку распахнутой двери.
– Глаза б мои тебя не видели еще лет сто! Когда ты меня в покое оставишь? Или не успокоишься, пока меня в койку не затащишь, да?

Мика посмотрел на меня так, словно я сейчас на него вылила кастрюлю супа. Огромную такую кастрюлю супа, только снятую с плиты.

Я отпустила ручку двери, шагнула через порог.

– Я никогда под тебя не лягу, Каллахен.

– Уж сделай одолжение. И вспомни об этом в следующий раз, когда бросишься меня целовать...
– отозвался он язвительно.

Напряженный, огромный и страшный тигр.

Иногда я его и боялась, и даже сейчас у меня в голове стучал молоточек самосохранения. Мику Каллахена не стоит злить. Не стоит играть с огнем, Джейсон, хотя я и так уже перегнула палку.

– Следующего раза не будет.

– Согласен. Не будет. С меня достаточно.

Сказал, как выплюнул.

Сердце бухнуло и пропустило два удара. А я лишь на мгновение закрыла глаза и вышла на крыльцо, захлопнув за собой дверь.