Playthings
Шрифт:
Хотелось мне высказаться по поводу денег, но я прикусила губу, мысленно досчитала до десяти и стала разглядывать подол платья. Иногда лучше промолчать, чем начинать бесполезные споры о благосостоянии и банковском счете Аарона.
– Я думаю, сбежать с этого вечера было правильной идеей. От толпы отцовских знакомых я готов был биться головой об стену, попадись она мне. Сомневаюсь, что мне захочется вести такой образ жизни после окончания университета. Пойду в официанты. Буду варить кофе, и приносить булочки с джемом.
– Верю-верю, - закивала я с самым умным
– Когда начнешь тренироваться?
– А я пойду к тебе в ученики. Научишь меня кивать как китайский болванчик, смешивать джин с тоником и улыбаться до спазма лицевых мышц. Не зря же ты в "Саванне" развлекаешься.
– Все не настолько запущенно, как ты сейчас описал. Понятное дело, в "Саванне" ты ни разу и не был, - покосившись на Блондина, я криво улыбнулась.
– Меня боишься? Между прочим, у нас неплохой кофе подают. Хотя о чем я? Ты же не любишь...
Я вздохнула. О чем с ним разговаривать? Понятия не имею!
Не о погоде же.
– В "Саванне", насколько я знаю, не только кофе готовят. Мне говорили, что один из ваших барменов делает шикарные коктейли - одно "Мохито" чего стоит. Не пробовал, жаль, но рекламировали мне его упорно. Как будто ты сама не знаешь: переступи я порог "Саванны", тем для ругани у нас прибавится. Знаешь, это начинает раздражать. Мы цепляемся за наши темы для столкновений, как будто это единственное, чем мы можем жить. В последние несколько дней мы же можем общаться нормально? И ничего, мир продолжает вертеться как ни в чем ни бывало. Иногда вот задумываюсь: на самом деле, чего мы как кошка с собакой вечно живем? Понимаю, это отличная разрядка. Мы две своеобразных боксерских груши... Иногда я тебя просто придушить готов голыми руками, вот честно, а иногда...
– Каллахен покрутил пиалу в руке, выдержал театральную паузу и добавил: - И все-таки научись заваривать чай. Хотя бы на пару ложек меньше этой чайной массы, и было бы идеально.
Я мотнула головой, не сразу перестроившись на новую тему. Точнее, на повторное упоминание старой. Опять этот гад скачет как заяц с темы на тему, и не поймаешь его. Пора бы внести вот эту черту в список "за что можно и нужно ненавидеть Мику Каллахена".
– "Иногда"? Что - "иногда"?
– бросилась на попятную я, едва не подскочив на ступеньке.
– Что - иногда?
– Блондин сделал брови домиком и удивленную мордашку.
– О чем ты?
– Скажи, что хотел, до конца!
– я толкнула его кулаком в плечо.
Каллахен выдал мне свое коронное "Нет", улыбаясь во весь рот. Вот зараза блондинистая! Схватив его за ухо, я с силой потянула на себя, требуя ответа и правосудия. Пока Мика отдирал меня от своего неприкосновенного уха, мы хохотали как два шизоида в период обострения. В результате, конечно же, победила грубая сила - мне оставалось только грозно рычать на Каллахена, который невозмутимо допивал чай, второй рукой прижимая оба моих запястья к полу.
– Погода, говорю, хорошая сегодня...
– Блондин поднял лицо к небу, продолжая улыбаться. Опять эта открытая улыбка, пусть я и вижу только привычный профиль.
Два дебила - это сила.
Озвучивать
– Знаешь, я бы тут осталась жить, а ты отбиваешься руками и ногами, - сообщила я, вспоминая дискуссию Мики с отцом. Заодно и как бы тему разговора удержала, умная милая я.
– Чем тебе тут не нравится? Шорты, блондинки, короткие юбки и холодная содовая. И не надо мне опять вешать лапшу на уши тем, что тут слишком для тебя жарко.
– У тебя глаза красивые.
Ну, вот опять! Выходит, теперь и на эту тему он говорить не хочет. Ну что за человек! Катастрофа, а не собеседник.
Я надула щеки и молча отвернулась в сторону. Через несколько минут обоюдного молчания до меня едва донесся трагический вздох, и Каллахен сдался первым:
– Личные причины. Тебе это так важно?
– Возможно...
– буркнула я в ответ, рисуя пальцем по полу кружочки.
– Зачем?
– в голосе Блондина звучало искреннее недоумение. И я подняла на него глаза.
– Хочу разбить твою маску.
Я хотела это сказать. Вот так вот просто, глядя в аристократическое лицо как будто с обложки журнала Men's Health - и посмотреть реакцию.
Никакой. Абсолютно.
Кукла, он как фарфоровая кукла. На таких обычно только любуются, и то издалека.
Почти как я. Или - точно как я?
– У тебя очень странные желания, Джейсон.
Интонации какие-то замогильные, или мне только кажется? Мика смотрел на меня как на сумасшедшую, честное слово. И что я такого сказала? Мне хотелось опять схватить его за ухо, как непослушного мальчишку - выбить всю дурь, всю эту неестественность.
Только зачем мне это?
– Не в пример твоим.
Блондин ухмыльнулся, привычно положил ладонь мне на макушку.
– Дурочка... крашеная.
Я улыбнулась в ответ, мотнула головой, сбрасывая ладонь.
– Я разобью твою маску, - это было утверждение. Безапелляционное, смелое и абсолютно безрассудное. Что я делаю? Зачем мне это?
Знаю, сейчас опять пойдет тема о погоде. Или о моем ужасном чае.
Сброшенная мгновение назад рука скользнула по волосам, пальцы едва не запутались в завитых темных локонах, пощекотали шею. Я не удивляюсь. Или не хочу. Это Каллахен - и для него это естественно, как дышать или есть. Он очень тактилен, всегда таким был. Поэтому иногда я позволяю ему подобные выходки, даже если потом буду скрежетать зубами и проклинать небо.
– Хочешь сказать: попробую разбить?
Вы видели улыбку Чеширского кота? Эта - еще опаснее. Кто из нас кролик, объясните...
– Ты во мне сомневаешься?
– Я знаю твои методы. В результате я уйду на двухлетнюю реабилитацию в центр психической поддержки, так что давай ты передумаешь?
Пальцы пощекотали меня под подбородком, как кошку. Я отстранилась, и Мика невозмутимо щелкнул меня по носу.
– Не передумаю. Это отличный вариант для меня спокойно закончить университет. Два года без Каллахена? Об этом я и мечтать не смела. Неужели ты доставишь мне такое счастье?
– я закатила глаза, изображая обморок.