Плата Харону
Шрифт:
С самого утра шла подготовка к торжеству. Как обычно, прибыли повара из модного японского ресторана, заранее подвезли продукты, необходимые для приема.
В доме было много людей и большая суета. Но все обратили внимание, что хозяин дома неестественно возбужден и взволнован, словно от показа картины зависела его дальнейшая судьба в банке.
Первым из гостей приехал Кузнецов. Хозяин уединился с ним в кабинете, они долго о чем-то говорили. Примерно через полтора часа на даче появился и Дронго, который уже дважды побывал здесь еще вчера и подготовил сцену для предстоящего спектакля. Он поднимался наверх
— Я рада, — сказала после приветствия, — что вы приняли наше предложение.
— А что мне еще оставалось делать? — Дронго пожал плечами. — Судя по всему, на вашего мужа крепко насели, и если бы я отказал, он вполне мог обратиться к дилетанту, который сорвал бы дело и еще больше озлобил его врагов.
— Спасибо, — поблагодарила женщина, собираясь идти дальше.
— Одну минуту, — остановил ее Дронго, — что вы собираетесь надеть на вечерний прием? Она усмехнулась:
— Это имеет для вас значение?
— Да, — серьезно ответил Дронго, — мне нужно знать, в каком именно платье вы будете. Белое или светлое не подойдет в любом случае. И даже такой красивый костюм, что на вас сейчас, тоже не подойдет.
— Вам не кажется, что вы несколько переходите грань приличия? — чуть покраснев, спросила она.
— Не кажется. У вашего мужа на груди будет краска, которая может перейти на ваш костюм, когда вы броситесь помогать ему, — объяснил Дронго. — Я бы попросил вас надеть сегодня темное платье и быть готовой сыграть свою главную роль в жизни. Она поняла. Она вообще была очень сообразительной. Это он отметил еще при первой встрече.
— Хорошо, — кивнула хозяйка дома, — я надену темное платье. Тем более что я все равно собиралась это сделать.
Дронго улыбнулся в ответ и, посторонившись, поспешил в кабинет Блумберга. Когда он вошел, там уже сидел бледный мужчина, довольно молодой, с красиво уложенной шевелюрой тронутых сединой волос. Он был в очень модных, немного узких очках. Дронго отметил и элегантность его костюма. В этом сезоне только переходили на мужские костюмы с тремя пуговицами.
— Олег Михайлович, — поднялся незнакомец, протягивая Руку.
Дронго отметил, что гость представился сам, словно Блумберга не было в кабинете.
— Очень приятно. — Он по привычке не назвал себя, просто подошел к банкиру и поздоровался с ним.
— Я уже говорил о вас Олегу Михайловичу, — начал Блумберг, когда они уселись в массивные кожаные кресла, — кажется, мы обговорили все детали. Я даже забрал вчера из кабинета часть своих личных вещей.
— Надеюсь, никто вас не видел? — уточнил Дронго.
— Разумеется, нет. Мне помогала только Лариса. И, как вы просили, я оставил часть личных вещей в кабинете, чтобы все выглядело натурально. Олег Михайлович потом передаст их супруге. И насчет банка мы тоже почти все обговорили.
— Хорошо, — хмуро кивнул Дронго, — внизу очень много людей. Столько охранников, поваров, горничных. Хорошо еще, что меня узнал ваш Семен Григорьевич, с которым я вчера сюда приезжал. Иначе бы просто не пустили.
— Обычный прием, — пожал плечами Блумберг, — я строил эту дачу три года. Обидно все так оставлять, — он обвел глазами свой кабинет и чуть
— Вы могли бы все отменить, — предложил Дронго, — вам совсем необязательно так рисковать.
— Нет, уже поздно, — отмахнулся Блумберг, — у нас ведь тоже есть своя информация. Сегодня я говорил с прокурором нашего района. Он давний друг нашего банка. Говорит, что у него есть конкретное задание — в любом случае обнаружить на меня компромат и тут же выдать санкцию на арест. А в тюрьму я не хочу. Вы ведь знаете, что при желании в деятельности любого банка, тем более нашего, можно обнаружить кучу недостатков, за которые можно выдать на всю катушку.
Нет-нет, решение уже принято, и дороги назад не может быть.
— Как угодно, — согласился Дронго, — я просто обязан вас предупредить.
Мне хотелось бы теперь поговорить с Игорем и братом вашей супруги. А потом по очереди мы поговорим с вашим секретарем и супругой. С вашим водителем я уже обговорил все детали.
— Да, пожалуйста, — согласился Блумберг, — а Олег Михайлович нам больше не нужен?
— Он скорее нужен вам, чем мне, — улыбнулся Дронго, — учитывая, что с сегодняшнего дня он будет вашим преемником. Поэтому я предлагаю вам спуститься в одну из комнат на втором этаже, а посвященные в тайну пусть по очереди поднимаются ко мне. У нас в запасе осталось около трех часов. Это не так много.
— С Пашей вы договорились? — спросил Блумберг. Дронго покачал головой.
— Да-да, конечно, — согласился банкир, понимая, что допустил оплошность. — Мы с Олегом Михайловичем спустимся в бильярдную. А Игоря и Сайда я сейчас к вам пришлю.
Они поднялись, чтобы выйти, при этом Блумберг любезно пропустил первым своего вице-президента, когда Дронго окликнул Кузнецова:
— Олег Михайлович?
— Да, — замер тот на пороге и повернул голову к Дронго. Сверкнули очки.
Было еще достаточно светло, и солнце било прямо в глаза.
— Какие чувства вы испытали в первый раз, узнав о решении Сергея Леонидовича? — неожиданно спросил Дронго. Кузнецов замер. Потом резко сказал:
— Чувство недоумения. — И с этими словами вышел из кабинета. Блумберг пожал плечами и, кивнув Дронго, вышел следом.
Через минуту в кабинет вошли двое. Один был чуть выше среднего роста, подвижный, энергичный. Глубоко сидящие глаза смотрели на незнакомца, так некстати появившегося на даче, настороженно и пристально. Короткая спортивная прическа, упрямый волевой подбородок. Это был Игорь, которого Дронго уже видел.
Второй — высокого роста, черноволосый, худощавый — смотрел, напротив, доброжелательно и спокойно. Он был даже по-своему красив и похож на свою сестру. Войдя в комнату, он протянул руку, крепко стиснув ладонь гостю. Игорь ограничился коротким кивком.
— Вы уже знаете, что сегодня должно произойти на даче? — спросил Дронго.
Игорь кивнул. Он вообще не любил много говорить. Сайд улыбнулся:
— Сергей нам уже все рассказал.
— Вам нужно будет положить «раненого» Сергея Леонидовича в машину и отъехать от дачи, — напомнил Дронго родственнику банкира, — причем сделать это как можно быстрее. Среди присутствующих может оказаться врач, который ринется осматривать Блумберга. Этого допустить никак нельзя. Нужно, чтобы вы, Сайд, сами его посмотрели и сами положили в машину.