Чтение онлайн

Водитель упрямо молчал. Потом резко, без предупреждения тормознул. И хотя Дронго был готов к подобному, он все-таки снова ударился, и довольно ощутимо. Но не стал жаловаться, решив больше не задавать вопросов.

Минут через пять они подъехали, и водитель предупредил:

— Сейчас он выйдет.

Дронго молчал. Пока все шло по его плану. Когда сегодня ровно в пять Блумберг позвонил, Дронго был уже готов к этой встрече. И попросил прислать вместительный автомобиль с самым надежным водителем, чтобы тот отвез его на встречу.

«Крайслер» подъехал к дому Блумберга, въехал во двор.

Ворота медленно открылись. Дом был элитный, в центре города, и соответственным образом охранялся частной охраной. Водитель мягко вырулил «Крайслер» к подъезду, где уже стоял «Мерседес» Блумберга. Молодой водитель, сидевший за рулем, открыл капот и начал что-то смотреть в «Мерседесе», объясняя вышедшему охраннику, что именно случилось. А сам Блумберг вышел из «Мерседеса» и, зло махнув рукой, пересел в «Крайслер».

Со стороны могло показаться, что хозяину просто надоело ждать и он пересел в другую машину. Никто не мог догадаться, что Блумберг вышел в точно установленное время и по его приказу молодой водитель, сидевший за рулем «Мерседеса», долго не мог завести машину, а затем начал смотреть карбюратор вместе с одним из телохранителей Блумберга. А потом вдобавок начали менять колесо. Словно не дождавшись, хозяин пересел в другой автомобиль.

— Добрый вечер, — сказал Блумберг, обнаружив сидящего на полу Дронго.

— Не удивляйтесь, — улыбнулся тот, — это прежде всего в ваших интересах.

— Я уже давно Ничему не удивляюсь, — вздохнул Блумберг. Это был сравнительно молодой, рано полысевший, рано раздобревший мужчина лет сорока пяти с явно обозначившимся вторым подбородком и выразительным блеском умных глаз, что всегда так ценил в человеке Дронго.

— Семен Григорьевич, — попросил Блумберг, — помогите ребятам, пусть работают не так быстро. Нам нужно поговорить.

Водитель, сидевший за рулем «Крайслера», обернулся к своему шефу, понимающе кивнул и выбрался из машины. Когда они остались одни, Блумберг прошептал:

— Хороший мужик. Я с ним работаю уже больше восьми лет.

— Вы хотели со мной встретиться, — тихо напомнил Дронго, — только не смотрите в мою сторону. Лучше откройте окно и обратите взгляд в сторону «Мерседеса». Чтобы вас видели те, кто сейчас за вами следит.

— Вы думаете, и сейчас следят? — Блумберг забеспокоился.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Дронго, — сегодня я потратил весь день, наблюдая за вами. Достаточно было увидеть утром, как вас сопровождают до места работы, чтобы составить представление, как они следят. Судя по всему, подключены структуры ФСБ и МВД, во всяком случае, номера автомобилей, которые идут за вами, государственные, и сидевшие в них люди не очень скрывают свою принадлежность к органам. Одна из машин с наблюдателями даже проехала на красный свет, не обратив внимания на стоявшего неподалеку офицера ГАИ.

— Я так и думал, — вздохнул Блумберг, — мне не могут простить дружбу с прежним фаворитом президента. Делают все, чтобы раздавить. Знаете, как сейчас проверяют наш банк? До последней бумажки. Вдобавок ко всему пущен слух о нашей неплатежеспособности. Я так устал от всего этого.

— Представляю, — кивнул Дронго, — сейчас против вас вся мощь государственного аппарата. Поэтому постарайтесь успокоиться

и отвечать на мои вопросы четко и кратко. Вы открыли окно?

— Да.

— В таком случае прикройте рот рукой и отвечайте на мои вопросы. Только ничему не удивляйтесь. Скажите, вы действительно финансировали деятельность бывшего фаворита президента и созданных им структур?

Блумберг посмотрел на Дронго, потом снова повернул голову к окну.

— Да.

— Они требуют двадцать миллионов потому, что у них есть на вас компрометирующий материал? Не дергайтесь. Только отвечайте — да или нет?

Блумберг тяжело вздохнул и в третий раз подтвердил:

— Да.

— Какой именно?

— Мы незаконно финансировали некоторые структуры. Речь идет и о льготном финансировании. И о получении нами денег из государственных структур.

Кроме того, на выборах в Думу мы поддерживали некоторых депутатов, примыкающих к оппозиции.

— Вы получали деньги через государственные структуры, а затем финансировали политических союзников прежнего фаворита? — понял Дронго.

— Верно. Он считал, что необходимо иметь своих людей и среди оппозиции.

Поэтому мы тайно помогали некоторым депутатам. Но об этом стало известно президенту.

— Кто конкретно требует у вас двадцать миллионов долларов?

— Вы же понимаете кто, — пожал плечами Блумберг, чуть сдвигая руку.

— Не убирайте руку ото рта, прикройте губы, — предостерегающе напомнил Дронго. — Тем не менее вы не ответили на мой вопрос. Это новый фаворит президента?

Блумберг прижал руку ко рту. Затем поднял кнопку стекла и, обернувшись к Дронго, нервно сказал:

— Да, да, да. Конечно, это он. Кто еще может организовать такую слежку, устроить травлю по телевидению и в газетах, организовать тотальную проверку нашего банка? Он считает, что у меня нужно вырвать финансовое жало. Он ведь прекрасно знает, сколько у меня денег. Поэтому и требует двадцать миллионов долларов. А как только я их дам, они закончат проверку и меня арестуют. Я в этом не сомневаюсь. Поэтому собираюсь на все плюнуть и просто уехать. Но живого меня из страны не выпустят. Я слишком много знаю. Поэтому я решил немного «умереть».

— Похоже, что для вас это единственный выход, — согласился Дронго. — Теперь снова откройте окно и попросите Семена Григорьевича принести вам из дома телефон. У вас есть дома сотовый телефон?

— Он у меня в кармане, — заявил банкир, доставая телефон.

— Стойте, черт вас возьми, — нервно сказал Дронго. — Почему вы меня раньше не предупредили? Ваш телефон вполне может прослушиваться. Могли бы догадаться и оставить его в своей машине. Хотя все равно уже поздно. В доме больше нет таких телефонов?

— Есть. У супруги есть свой. И у дочери свой.

— Пусть принесет какой-нибудь из них. Чтобы мы могли еще несколько минут потянуть время и поговорить.

— Семен Григорьевич, — позвал своего водителя Блумберг, — принесите мне, пожалуйста, телефон из дома. Я забыл зарядить собственный. Пусть Лейла даст мне свой.

— Хорошо, Сергей Леонидович. — Водитель поспешил в дом.

Дронго прислушался, как он отходит, и спросил у банкира, который теперь закрыл окно и повернулся к нему: