Чтение онлайн

Первый секретарь ЦК КПУ лично просил, чтобы не нервировали граждан попусту. И без того нелегко сейчас. Магазины пустые, везде длиннющие очереди. Правда, к Первомаю руководство республики таки изыскало внутренние резервы и подвезло в продмаги кой-каких товаров, но все же…

Странно, конечно, с параллельными мирами вот разобрались, а куда пропадают товары из магазинов, наверное, никакая магия не скажет. Вроде делают и делают, ну пусть и не «Версаче» или «Ив Сен Лоран», но ведь и родного «Скорохода» не вдруг купишь?

Заканчивалась

ночь, а с ней и смена.

Тяжело поднялся из кресла заметно спавший с лица Василий. Ну шутка ли, можно сказать, второй раз родился парень. Встали и Снегирев с Лебедевым.

— Можете отдыхать, — бросил майор исполняющему обязанности. — Проверка окончена, мы вас покидаем…

— И каковы же ваши выводы? — осведомился инженер.

— Условно хорошие, — буркнул Лебедев.

— Ну все-таки мне хоть радоваться или к неприятностям готовиться? — неловко сострил и. о.

— Как вам будет угодно, — пожал плечами Снегирев.

Загрузившись в «Волгу», взятую «напрокат» в киевском ГУГБ, они поехали на юг. Предстояло еще отметить командировки, а потом сесть на поезд Киев — Москва, билеты на который уже были забронированы.

Когда они отъезжали от Припяти, Снегирев невольно оглянулся. Позади него жил своей мирной, предпраздничной жизнью город-работяга, на окраине которого высились сурово-сдержанные сооружения Чернобыльской АЭС.

Город, который они только что спасли.

— Красота-то какая, Алексей Евгеньевич! — прозвучал в салоне восторженный мальчишеский голос Василия.

Это были первые слова, сказанные им за последние несколько часов.

— Ты по сторонам не глазей, — напустил строгости в голос майор. — За рулем как-никак… А вернемся, на отпуск тебе рапорт подпишу.

— Вот спасибо, товарищ майор! Мама так обрадуется! А вы не хотите в гости? Она так рада будет, так рада. Сейчас в Белой Церкви самая красотища. Все цветет, жизни радуется! Мама вас варениками угостит. У нее такие вареники с творогом — пальчики оближешь.

— Ладно, вареник, за дорогой следи! — чуть повысил голос Алексей. — Вот влетишь в какой-нибудь КамАЗ, и будет нам полный… Армагеддон! Через манупу, как грится!

Он тут же пожалел о своей резкости — парень тоже ведь нервничал.

А потом случайно перевел взгляд на зеркало заднего вида и забыл обо всем…

«Б… Пи… полный и окончательный!»

— Етить твою! — выкрикнул пробудившийся Лебедев, а в следующий миг Василий резко ударил по тормозам, так что машину развернуло юзом, едва не выкинув на встречку.

— Алексей Евгеньевич, не может быть! — В Васином голосе уже не было восторга, один ужас.

И было от чего. За их спинами над зданием Четвертого энергоблока поднялся в небо столб пламени метров в сто, а несколько секунд спустя в небо взмыл еще один огненный фонтан…

Снегирев,

окаменев, лишь механически перебирал варианты: диверсия («Все-таки диверсия!»), мини-землетрясение, всевозможные плазмоиды, полтергейсты и козни инопланетян — вся та чушь, которую они отсеяли, хотя и не могли, не имели права не учитывать.

А еще вертелась в мозгу фраза из какого-то итогового отчета: «В результате аварии из сельскохозяйственного оборота было выведено около 5 млн га земель, вокруг АЭС создана 30-километровая зона отчуждения, уничтожены и захоронены (закопаны тяжелой техникой) сотни мелких населенных пунктов…»

И еще… Там, среди дыма и раскаленного воздуха, было еще что-то, и оно наливалось угрожающим сине-багровым свечением. И уплотнялось, постепенно приобретая очертания гигантского лица. Не человеческого.

Огромные круглые, как у совы, глазищи. Не два, как у людей, а три. Третье, самое большое око расположилось посредине высокого, испещренного глубокими морщинами лба. Причем совсем не видно было ресниц. Из гигантской пасти торчали кривые острые клыки, то и дело облизываемые темно-лиловым языком, с которого на землю, прямо на крыши строений атомной электростанции падали желтоватые комья слизи. Большущие слоновьи уши чудовища шевелились, словно паруса на корабле, нагоняя порывы шквального ветра.

— Б… буду сука на х…, майор! — хрипло заорал Лебедев.

И тут все закончилось. Ни взрыва, ни чудовищной дьявольской хари.

…Ночь с 25 на 26 апреля 1986 года прошла в городе Припять спокойно. Равно как и сменивший ее день, а за ним и следующий…

— Завтра приедем в Москву, я подпишу тебе рапорт на отпуск, завизирую у генерала и поедешь себе в свою Белую Церковь, — размешивая сахар в граненом стакане в подстаканнике, пообещал Василию Снегирев.

Парень прореагировал как-то вяло. Что-то он сдал за последние дни. Простудился, что ли?

«В гроб краше кладут», — невесело пошутил про себя майор.

Или перенервничал молодой? Да шутка сказать, он же должен был погибнуть…

Но с другой стороны, Алексей ведь тоже видел, и не раз, свою смерть, причем в самых разных видах и вариантах.

У выщербленной кирпичной стены в горящем городе перед строем боевиков. В подбитой бронетехнике всех разновидностей на всех широтах — от Ливии до Синцзяня. На дыбе под кнутом палача. Наконец, в загаженном холодном бункере, за стенами которого бушевала двенадцатибалльной пургой ядерная зима. Или дело в том, что те смерти — это лишь вероятность или возможность, а та единственная, что помнит Василий, факт? Но ведь он жив, чего ж теперь?