Чтение онлайн

Папочка, я всегда удивляюсь, как подходит нашим предкам из мифов, особенно из Эдды, наше время. Словно знак, мрачное отображение настоящего. Интересно, мы обращаем особое внимание на это, потому что именно сейчас остро ощущаем кровные узы, которые объединяют нас с людьми, написавшими эти поэтические произведения?

Мы не впервые вступили в смертельный бой с силами зла, и наши чувства и способности должны придать нам уверенность в окончательной победе.

Любимый, я вся твоя, и мы будем жить, чтобы продолжать борьбу, даже если только один из наших детей переживет этот мировой пожар.

Твоя мамочка.

Мартин Борман Герде Борман

8.02.1945

2.05

Моя

девочка.

Приход Вольфа [112] , Коха и Генриха Гиммлера] оторвал меня от письма. Дядя Г., которому я передал твое послание, посылает тебе наилучшие пожелания.

С нами обедал Фегелейн, а затем мы говорили о делах до прихода Эфи. Она посидела с нами часа полтора, а после ее ухода Гиммлер пошел к Кальтенбруннеру, а я ушел ознакомиться с почтой, поступившей из Мюнхена.

Я только что закончил работу. По тону письма ты уже поняла, что я очень устал, и думаю, что мне лучше отправиться спать. Надеюсь, что завтра меня посетит вдохновение и я напишу хорошее письмо.

Всегда твой М.

Герда Борман Мартину Борману

Оберзалъцберг

8.02.1945

Мой дорогой папочка.

Уже поздно, и в это время я обычно нахожусь в кровати. Но у меня куча писем, на которые нужно ответить, и, поскольку ручка легко летит по бумаге, я решил воспользоваться моментом и написать как можно больше писем. Мне хотелось бы быть такой, как ты, и писать в день сотню писем! [Я пишу очень мало – диктовать намного легче!] Но если я напишу даже десять писем, то думаю, что меня можно считать трудолюбивой. [И ты совершенно права.] Время, которое я провожу за письменным столом, кажется мне потраченным впустую, но время от времени я должна садиться за стол и писать, иначе у меня скопится гора оставшихся без ответа писем; в любом случае письма иногда помогают поддержать и сплотить людей. Поэтому сегодня я села за стол и опять написала своему Кронци, чтобы внушить ему, как важно продолжать учебу. Я объяснила ему, что победа на поле боя не будет иметь особого значения, если мы не будем занимать лидирующее положение в области науки и техники – нельзя всю жизнь почивать на лаврах, и он не должен упустить свою возможность. [Благодаря радарам, радиолокационной аппаратуре, разработанным учеными, британцы парализовали действия наших подводных лодок, и, к сожалению, подобные вещи происходят и в других областях.] Я также объяснила ему, что сейчас погибло много студентов, а те, кто еще с нами, должны удвоить усилия, чтобы заполнить образовавшиеся бреши. [Погибли не только студенты, но и многие наши молодые преподаватели.] Я надеюсь, он понял, к чему я веду. [Эта война, прежде всего, война научно-технических достижений.] Ты опять в бомбоубежище; что так упорно британцы сегодня дважды или даже трижды бомбили в Померании? [Гидравлические установки.] Наши коммуникации? Мешая нашей борьбе с большевиками, эти глупцы помогают рыть собственные могилы. [Совершенно верно!] У русских есть собственные военно-воздушные силы, так почему британцы хотят помочь им? Я была в ярости, когда прочла в газете, что в январе было сбито 1389 бомбардировщиков, в то время как ежедневно нас атакуют четыре-пять тысяч вражеских самолетов. Теперь все наши надежды связаны с подводными лодками.

Мартин Борман Герде Борман

9.02.1945

Моя дорогая.

Сегодня я опять так устал, что не смогу долго писать. Вкратце: вчера вечером совещание с Бекером о принятии мер по увеличению отправки лошадей на Север; затем разговор с Кальтенбруннером, после которого Геслер и я до двух часов просидели с Фегелейном. Потом пошли к Эфи, где в три

часа к нам присоединились фюрер и Шпеер. Засиделись до шести. Потом я прочел твое письмо, которое теперь возвращаю тебе.

В 10.20 проснулся и с трудом слез с кровати; должен был организовать отъезд Е. Б. и остальных.

Сейчас 13.15, и мы опять спустились в бомбоубежище. Эти постоянные атаки превратились в невыносимое бремя – день за днем, без исключения, несут гибель и опустошение! Вчера вечером была очередь Померании.

Посылаю письмо фрау фон Т[ренфельс]; она полагает, что ее младший сын погиб на фронте.

Береги себя, любимая.

Всецело твой М.

Мартин Борман Герде Борман

Суббота

10.02.1945

Любимая моя.

Я только сейчас посмотрел на часы и обнаружил, что уже двадцать пять минут первого, – значит, не суббота, а воскресенье! Если бы ты не обратила мое внимание на этот факт, я бы и не знал, что наступило воскресенье.

Сегодня я завтракал с дядей Генрихом, Бургдорфом и Фегелейном, а вечером обедал опять же с дядей Г., Зеппом Д[итрихом], Фегелейном и Бергером [113] .

В перерывах между нашими дискуссиями Генрих провел совещание с фюрером, а в 16 часов присутствовал на совещании по ситуации; в это время я встречался с Ламмерсом. Вот так пролетело время.

Теперь пора в кровать, чтобы отдохнуть и завтра с новыми силами приступить к работе. Как жалко, что я не могу принять ванну и хотя бы одну ночь провести в чистой постели в теплой, чистой комнате!

Только представь, я сильно кашляю, а ведь даже не помню, когда последний раз кашлял, – и этого никогда не происходит, если ты со мной! О, дорогая мамочка, как приятно мы провели время с 9 по 26 января! И как я благодарен тебе за это! С этими воспоминаниями и мыслями о тебе я начинаю воскресный день!

Твой М.

Герда Борман Мартину Борману

Оберзалъцберг

12.02.1945

...Я очень сочувствую фрау фон Тренфельс. Смелость этой женщины достойна подражания. Папочка, груз, свалившийся на плечи наших людей, ужасен. Будем надеяться, что позже сможем сделать для них что-то по-настоящему хорошее в награду за все их нынешние страдания, чтобы они всегда помнили, ради чего им пришлось страдать...

...Сегодня опять светит солнце. Ночью был сильный ураган, и я даже не могла заснуть. Это как в «Валькириях» – на смену зимним вьюгам приходит месяц счастья. Был бы сейчас май, счастливый месяц, люди не страдали бы от холода, и многие проблемы решались бы сами собой. Я не могу думать ни о чем, кроме событий на Востоке и Западе. Ты думаешь, Посену удастся удержаться? [Нет.]... [Наши солдаты в Будапеште, бывшее подразделение Фегелейна, храбро сражаются в попытке сомкнуть ряды. Только немногие, порядка двухсот, смогли прорваться. От остальных почти 12 тысяч человек не осталось и следа.]

Мартин Борман Герде Борман

17.02.1945

13.40

Моя мамочка-девочка.

Лист бумаги ждет от меня продолжения... Но сегодня у меня опять так много работы, что нет времени на письмо. Встречи со мной дожидается Аксман [114] , кто-то из Норвегии, Рудер и другие.

Всегда твой М.

Мартин Борман Герде Борман