Чтение онлайн

Рита внешне очень отличалась от подруги. Высокая и худая, вместо того чтобы гордиться своим, прямо-таки модельным, ростом, она все время нещадно сутулилась, вжимая голову в плечи и сгибая спину, к тому же у нее было плохое зрение, а носить очки она стеснялась.

Со своими светло-русыми волосами, свободно лежащими у нее по спине до талии, Рита вообще никогда ничего не делала. У нее было очень милое лицо с правильными чертами, но так как она, с ее слов, не портила его ярким макияжем, то выглядела она серой мышкой. Из одежды предпочитала джинсы, свободные пуловеры и футболки. Кроме

того, Рита плохо видела и постоянно щурилась, нагибаясь к рассматриваемым предметам. Такая вот странная девушка получалась, если посмотреть со стороны. Как ни пыталась Люся хоть как-то изменить ее, у нее ничего не выходило. Косметику Рита воспринимала, как что-то очень вредное для своего лица. В яркой одежде боялась выделяться в толпе.

– Чего ты все сутулишься? Да мне бы твой рост, я бы была королевой! – негодовала Люся.

– Тебе легко говорить, с твоим ростом и туфли на каблуках надеть можно, и на парней смотреть снизу вверх трогательным, нежным взглядом. А я для них как свой парень, такая тетя-лошадь.

– Дура ты, а не лошадь, не умеешь себя подать. Надень-ка короткую юбку! – командовала Люся.

– В короткой я чувствую себя голой, так как у многих людей лица там, где у меня бедра! – отмахивалась от подруги Рита.

– Опа! Ты меня сейчас опустила! Значит, мои ноги короткие, да?! – распалялась Люся.

– Ты и сама невысокая, у тебя все пропорционально, – отвечала Рита, улыбаясь.

– Так и у тебя все пропорционально! Пользовалась бы «ногами от ушей»! Господи, ну кому ты раздаешь такое богатство? Она же всю жизнь в джинсах проходила! А эта копна волос тебе для чего? Для того, чтобы лохмами висела до задницы? Мне бы такие волосы! Я бы их выкрасила в огненно-рыжий цвет и зажгла бы по улице! Я бы своего не упустила…

– Не сомневаюсь в этом, – хмыкнула Рита. – А я люблю спокойную, неяркую, так сказать, естественную красоту.

– Ага! Как никому не заметная метелка! Стоит себе никем не замеченная в углу и ждет своего звездного часа. Только не знает она одного…

– Чего?

– Того, что не будет у нее звездного часа никогда! Не дано ей это по ее внешности и антуражу! Если бы это был гламурный веничек в стразах, то ему бы нашлось занятие висеть на самом видном месте и «отгонять злых духов». А обычную метлу вынут только тогда, когда кто-то нагадит, чтобы убрать все это… то есть, после звездного часа других! Вот!

– Ну и фантазия у тебя! С ума сойти, а за сравнение с веником спасибо тебе большое! У женщины, по-моему, еще и мозги должны быть! Да и вообще, твое мнение для меня ничего не значит. У нас разные понятия о стиле. – Рита была невозмутима, хоть и обиделась на Люсю немного.

– Но очки-то хоть можно надеть? Ты же похожа на крота, который случайно выполз на божий свет. Все время щуришься, лезешь собеседнику носом фактически в лицо! Да еще с твоей сутулостью, это вообще выглядит жутко! У меня иногда складывается ощущение, что ты скоро начнешь обнюхивать людей или водить носом по столу, словно собака!

Рита рассмеялась, на такое забавное сравнение она не могла обижаться:

– Надеюсь, что до этого не дойдет. А очки носить я не буду, они портят внешность!

– Да ты что?! Ты еще заботишься

о внешности?! Не верю! Тебя же интересуют только книги, лекции и непонятный окружающим внутренний мир!

– Спасибо, что заметила, – бросила Рита. – Да, у меня богатый внутренний мир, а тебе завидно?

Так подружки и существовали вместе, причем уже не мыслили жизни друг без друга.

Самым забавным было то, что как раз Люся оказалась на своем месте на факультете журналистики. И хотя она, пропуская занятия, прохлаждалась целыми днями, у нее в зачетке красовались одни пятерки. Люся умела мобилизоваться перед экзаменом, живо и интересно писала репортажи, статьи и очерки. Всегда умела вычленить нужное из потока информации. Обладала каким-то врожденным профессионализмом, что ли?

А вот дела у прилежной Риты шли не очень хорошо. Она отлично училась по общим предметам, но как раз специальный предмет «журналистика» у нее и не шел. Чего только Рита не предпринимала, но больше оценки «удовлетворительно» и очень редко «хорошо» она не получала. Маргарите нравилось сочинять, она просто не понимала, что происходит, и иногда даже плакала от огорчения.

Наконец на третьем курсе их преподаватель Георгий Иванович Шелест пригласил ее к себе в кабинет для приватной беседы. Рита ума не могла приложить, что ему понадобилось, поэтому пошла на встречу с Шелестом с большой опаской. Она вообще его побаивалась и считала, не без основания, что он ее недолюбливает и весьма предвзято относится.

Георгий Иванович, умный и интеллигентный человек, член Союза журналистов, вызывал у студентов священный трепет. На негнущихся ногах Рита вошла на кафедру.

– Проходите, Маргарита, присаживайтесь, – неожиданно дружелюбно встретил ее Шелест.

Рита молча села на один из трех поставленных в ряд стульев.

– Разговор у меня к вам будет очень серьезным, – сразу предупредил ее преподаватель.

У Риты неприятно заныло в животе, почему-то она чувствовала, что ее не хвалить позвали.

– Я давно наблюдаю за вами, Маргарита, – начал Георгий Иванович. – Вы очень прилежная и старательная студентка, и хороший человек.

– Спасибо, – деликатно ответила Рита, не понимая, когда он успел это заметить.

– И очень талантливая, – продолжал нахваливать ее Шелест.

«Что же тогда вы не ставите мне хороших оценок?» – удивилась Рита, но виду не подала.

– Только талант ваш совершенно не в ту сторону направлен, – продолжил Георгий Иванович.

Рита удивленно похлопала ресницами и, близоруко щурясь, попыталась рассмотреть на лице профессора подвох. Но профессор был абсолютно серьезен, даже сосредоточен.

– Я, имея честь быть вашим преподавателем, читал много ваших работ по специальности. И вот что я хочу вам, сударыня, сообщить… – Георгий Иванович задумался. Этот разговор, похоже, и ему давался нелегко.

Рита уже привыкла к такой манере общения профессора и к тому, что он часто употреблял в разговоре обращение «сударыня». Она сидела и терпеливо ждала, когда он сообщит, что думает о ее способностях.

– Как журналистка вы никакая! Просто – ноль! – выдал Шелест и виновато улыбнулся.