Пир страстей
Шрифт:
Роберто уверенно и мощно двигался, неторопливо и осторожно ведя любимую к вершине блаженства, и лишь услышав, как она, первой достигнув ее, громко и радостно кричит его имя, позволил прогреметь заключительному взрыву.
Компенсация? О, да! Это была высшая компенсация для влюбленного — слышать, как любимая женщина кричит в экстазе его имя.
Роберто и Айлин не подвели и не разочаровали друг друга. Тяжело дыша, лежали они, не в силах пошевелиться, все еще слитые в одно целое, и сердца их бились в унисон.
Проснувшись на следующее
Никогда раньше муж не казался ей таким прекрасным и таким довольным. Боясь пошевелиться, она лежала и смотрела на него, любуясь и греясь в ласковых, как сама Любовь, лучах того, что произошло с ними минувшей ночью.
От этого занятия ее неожиданно и бесцеремонно отвлек приступ голода, настолько сильного, словно она не ела по крайней мере недели три. Осторожно, чтобы не разбудить любимого, Айлин выбралась из его объятий, соскользнула с кровати и направилась в свою спальню одеться, как вдруг внимание ее привлекла брошенная на стул рубашка.
Наполовину свесившись на пол, она лежала так, как он ее вчера швырнул, когда разъяренный вернулся в свою спальню. Таинственно улыбнувшись каким-то ей одной известным мыслям, Айлин подхватила рубашку и вышла в коридор.
Там она надела ее через голову, до колен погрузившись в мягкую ароматную ткань, все еще хранившую запах Роберто, и, бесшумно ступая босыми ногами по прохладному мозаичному полу, прошла в кухню, радостная, счастливая и возбужденная настолько, что пятки ее ощущали каждый крохотный квадратик мозаики, а легкие прикосновения гладкого хлопка к груди заставляли вздрагивать от наслаждения.
Свобода! — поняла Айлин причину своего состояния. Она чувствовала себя так, словно скинула внутренние оковы и родилась заново, став другим человеком.
Айлин напевала, весело и беззаботно, поджаривая для завтрака гренки и выжимая из апельсинов душистый оранжевый сок.
— Что за дивные звуки! — услышала она и, обернувшись, увидела довольную улыбку на лице Роберто.
С мокрыми после душа волосами он стоял, расслабленно опершись о дверной косяк, а за резинку его трусов была небрежно воткнута алая роза без шипов с коротким стеблем.
Айлин почувствовала, что вся вскипает, плавится, сгорает в охватившем ее пламени воспоминаний минувшей ночи.
И этот мужчина, думала она, задыхаясь, такой чудесный, такой сексуальный, такой неутомимый — мой муж, мой любовник!
Мой!
Чувство собственности заполнило ее, смешиваясь с гордостью и сознанием своей женской силы, ибо, сколь ни прекрасна была минувшая ночь для нее, Айлин совершенно точно знала, что и Роберто она доставила не меньше радости.
Мягкий звук приближающихся шагов заставил ее замереть в томительном предвкушении, а когда он, подойдя, обнял ее сзади за талию, она, изо всех сил запрокинув голову, сама потянулась к нему губами.
— Вот это жизнь! —
— На! — заявила она, повернувшись к нему лицом и протягивая свои липкие от апельсинового сока пальцы, и он, со счастливой улыбкой на лице, начал их обсасывать, один за другим, глядя на нее глазами, полными сладостного обещания. Второй рукой Айлин потянулась к розе и, несмотря на всю свою вновь обретенную смелость, слегка покраснела, вытаскивая ее из-под резинки трусов. — Где ты их берешь? — спросила она с интересом.
— Секрет, — ответил Роберто, продолжая улыбаться, но потом лицо его вдруг стало очень серьезным. — Больше никаких призраков прошлого?
Айлин медленно покачала головой, опустила глаза и робко спросила:
— Ты простишь мне весь тот ад, через который я заставила тебя пройти?
— В этом нет твоей вины, — ответил он после короткой паузы. — То, что с тобой случилось, отгородило тебя стеной, через которую не мог проникнуть никто: ни я, ни даже Черри. И хотя мы ничего не понимали, но чувствовали, что должно было произойти что-то ужасное, чтобы ты так изменилась.
— И ты никогда не догадывался?
— Я считал это наиболее вероятным вариантом, — признался он. — Хотя, с другой стороны… Ты ведь сама сказала: никаких следов физического насилия, ни синяков, ни ссадин…
По телу Айлин пробежала дрожь, но она вздохнула, крепко прижалась к мужу и тихо прошептала:
— Я бы хотела забыть об этом навсегда.
— Конечно, — согласился он. — Три года — более чем достаточный для этого срок.
— А сегодня — четвертый день моей новой жизни, — сказала она, поднимая голову, и на лице ее опять появилась счастливая улыбка. — Что мы собираемся делать?
В глазах Роберто появилось знакомое выражение, и Айлин снова покраснела.
— Неужели ты и вправду такой ненасытный? — спросила она с шутливым упреком.
— Тобой насытиться невозможно, — хрипло прошептал он в ответ. — К тому же мне необходимо срочно наверстать все то, что я упустил за три года вынужденного безбрачия.
— Разве у тебя не было любовниц? — неожиданно спросила она, вспомнив блондинку-секретаршу.
— Неужели ты думаешь, что существует женщина, способная заменить тебя? — ответил он вопросом на вопрос.
— Нет, — покачала головой Айлин, вспоминая минувшую ночь. — Но я бы тебя поняла, если бы… К тому же мне показалось, что ты сам на это намекал.
— Этого требовала моя гордость, — признался Роберто. — Но на самом деле я даже смотреть на других женщин не мог. Хотя… — Он запнулся, и лицо его помрачнело. — Знаешь, порой я даже жалел об этом. Особенно в последний год, когда ты исчезла совсем, и мне иногда казалось, что из-за тебя я вообще перестал быть мужчиной. — Он криво улыбнулся: — А это не очень приятное ощущение, должен тебе сказать.