Пир страстей
Шрифт:
— К сожалению, — продолжала мать Роберто, — даже самые продуманные планы иногда летят кувырком. Мне было очень больно узнать о гибели твоей сестры, — произнесла она с неподдельным сочувствием. — Для тебя это, наверное, был жестокий удар.
Айлин вздрогнула. Ей и об этом известно?
— Да, это так, — согласилась она. — Но сейчас боль уже немного утихла.
— Это прямо какой-то злой рок, — печально улыбнулась свекровь. — Как раз тогда, когда мой сын обдумывал,
— Не знаю, — настороженно ответила та. — Я об этом никогда не задумывалась.
— В таком случае, веришь ли ты в любовь? — настаивала синьора Сконти. — Веришь ли ты, что настоящая любовь способна победить все, или же считаешь, что даже самые сильные и благородные чувства могут угаснуть, как бы люди ни любили друг друга вначале?
— Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать, — все так же осторожно отвечала Ай-лин, поглядывая на дверь в тщетной надежде, что появление Роберто прекратит этот разговор раньше, чем он зайдет слишком далеко.
— Я пытаюсь выяснить, девочка моя, что ты обо всем этом думаешь. — Взяв Айлин за руку, свекровь посмотрела ей прямо в глаза. — Веришь ли ты, что на этот раз у вас все может сложиться, или же борьба, которую ведет Роберто, бессмысленна?
— Мы делаем все, что возможно, — выдавила из себя Айлин.
— И в физическом плане тоже?
Айлин вскочила на ноги, но синьора Сконти, тоже поднявшись, продолжала удерживать ее руку с силой, неожиданной для такой хрупкой женщины.
— Я вовсе не пытаюсь усложнить положение, в котором вы оказались, — горячо проговорила она, — но, девочка моя, у тебя ведь нет матери, с которой ты могла бы поговорить на эту тему! Я понимаю, что ты чувствуешь после всего, что тебе пришлось пережить, и не хочу, чтобы Роберто страдал так же, как и в прошлый раз, оттого что ты не… — Она запнулась, сглатывая вставший в горле комок. — Я так хочу вам помочь…
— Нам никто не может помочь! — Вырвав свою руку, Айлин отступила на шаг, чувствуя, что сейчас разрыдается. — Это никого не касается, кроме нас!
— Что здесь происходит?
Резко повернувшись на каблуках, мокрыми от слез глазами Айлин посмотрела на Роберто.
— Ты ей все рассказал, — с горечью сказала она. — Этого я тебе не прощу никогда.
Она бросилась к двери, но он остановил ее, обняв за плечи.
— Отпусти! — Айлин попыталась вырваться, глядя на мужа с неподдельным отвращением.
— Я рассказал маме только то, что узнал от Черри, — пытался он объяснить, — потому что мне трудно было все это держать в себе. Я должен был поделиться с кем-то тем, что с нами случилось.
—
— С нами, — мрачно поправил он. — То, что сделали с тобой эти животные, они сделали и со мной. И страдаю я от этого не меньше твоего.
— В таком случае, можешь больше не страдать, — бросила она. — Потому что я ухожу отсюда, пусть даже мне придется ночевать на улице!
— И ты думаешь, я тебя отпущу? — насмешливо спросил Роберто. — Только потому, что ты вообразила, будто я тебя предал?
— Вообразила?! — задохнулась от возмущения Айлин. — Я доверилась Черри, но она все рассказала тебе, а ты — своей матери! А кому успела рассказать она? Как много членов большой и дружной семьи Сконти шепчется по углам о горе, постигшем их несчастного родственника, который женился на падшей женщине?
— О нет, Айлин! — горячо запротестовала синьора Сконти. — Я никому не говорила! Как ты могла такое подумать!
Но девушка не слушала ее. Она уже не в состоянии была воспринимать голос рассудка.
— Я чувствую себя так, будто меня изнасиловали снова! — кричала она, ничего не видя и не слыша вокруг. — Как вы оба этого не понимаете?!
Роберто тяжело вздохнул и попытался крепче прижать ее к себе, но Айлин отстранялась, вырываясь из последних сил. А потом ее начало трясти — от ярости, от ужаса, от невыносимого отвращения к самой себе.
— Дорогая, перестань, успокойся, пожалуйста, — уговаривал ее Роберто. — Черт! — выругался он, поворачиваясь к матери. — Мама, почему бы тебе не уйти?!
— Она, права, не так ли?! — крикнула ему Айлин и тоже повернулась к синьоре Сконти. — Я вовсе не хочу, чтобы ваш сын снова из-за меня мучился! Я только то и делаю, что постоянно твержу ему об этом!
— Единственное, что ты делаешь постоянно, это пытаешься выместить на мне свою боль! — не выдержал Роберто.
— Как ты не понимаешь, что теперь я тебя недостойна?!
— Прекрати говорить глупости! — прорычал он, свирепея. — То, что сделали с тобой те твари, было против твоей воли, и для меня это не имеет никакого значения!
— Нет, имеет! Как ты этого не видишь?! — рыдала Айлин. — Только одно я могла дать тебе, Роберто! Ты подарил мне целый мир, а у меня не было ничего! — Она говорила с такой болью, с таким надрывом, что у сына и матери Сконти мороз пошел по коже. — И они отняли у меня то единственное, что я могла дать тебе взамен! Теперь, — закончила она очень тихо, — у меня ничего не осталось…
— Дева Мария… — прошептала синьора Сконти, осознав истинный смысл этих беспомощных, бессвязных слов.