Чтение онлайн

Варре принес с кухни две табуретки. Они с Тине уселись рядышком и стали смотреть в корзину. Когда в доме появляется что-то новенькое, привыкать к этому надо постепенно.

— Только давай не будем никому говорить, — сказала Тине. — Это очень редкое явление. А всему редкому люди завидуют. Надо постараться спрятать ее крылышки.

— Да, правда, — ответил Варре, — крылышки надо спрятать.

Потом они просидели еще минут двадцать,

ничего не говоря.

А потом Варре сказал:

— Надо придумать, как мы будем ее называть. Ведь у всех птиц есть названия, хотя люди их часто не знают.

— Только, пожалуйста, давай назовем ее не птичьим названием, — сказала Тине. — Птичьи все латинские, они такие трудные.

— Неправда! — воскликнул Варре. — Бывают и совсем простые, например, коноплянка или овсянка, зарянка или просянка, зеленушка или завирушка, береговушка или варакушка, мухоловка или московка, воробей или соловей, дятел, дрозд, деряба или удод.

— Скажешь тоже, удод! — сказала Тине. — Кого зовут удодом, тот будет уродом. Нет уж, давай найдем что-нибудь покрасивее!

— Правильно! — сказал Варре. — Мы сами можем придумать ей имя — мы же первые ее нашли. В книге про нее ничего не написано, значит, она еще никак не называется. Назовем ее моим именем. Так часто делают, когда совершают открытие. Например, если ученый открыл новую болезнь, то эту болезнь называют в его честь.

— Неужели приятно, когда тебя зовут так же, как болезнь? Я так не хотела бы. И вообще, что это ты заговорил о болезнях? Мы тут так славно сидим, а ты вдруг о болезнях.

Каких только имен они ей ни примеряли! Произносили имя за именем и смотрели в корзинку — как ей подходит. Птичка, говорили они, и Пичужка, и Велосипедный Звоночек.

— Что за бред!

— Это я просто так, на пробу!

Щебетунья, Певунья, Пискунья, Летунья, Попрыгунья и даже Юлиана. В конце концов назвали ее Пташка. Им обоим это имя понравилось.

Варре с Тине купили Пташке всяких одежек, которые снизу были ей в самый раз, а сверху нет. Тине сделала на распашонках большие прорези для крылышек. И еще она сама сшила пелеринку, полностью их прикрывавшую, так что никто не видел, что у Пташки нет ручек.

И еще они купили коляску, очень красивую, с узором из белых облачков. Уложили в нее Пташку. Теперь она выглядела совсем как обычный ребеночек. Их ребеночек.

Пташка смотрела в небо и говорила:

— Пип!

Тине и Варре очень гордились тем, что их дочка умеет говорить «пип». Они никому не рассказывали, что у нее есть крылышки. Узнай кто об этом, сразу разболтает всем. И тогда не будет отбоя от желающих посмотреть на Пташку. Может быть, многие подумают,

что эго ангел, ведь люди теперь плохо разбираются в ангелах. И тогда они будут просить Пташку помочь им. Например, сделать так, чтобы у них пропали ужасные пятна на лице, или отвратительные складки на коже, или невыносимая головная боль. И будет слишком много суеты.

Иногда кто-нибудь заглядывал в коляску. И видел большущую голову.

Иногда кто-нибудь спрашивал: «Это ваша дочка?»

На что Варре отвечал: «Мы взяли ее на время».

Его начинали расспрашивать, где дают детей на время.

Ведь это так удобно, когда самому можно выбрать ребеночка, а потом, отдать обратно, если надоест с ним возиться.

— Места надо знать, — отвечала Тине. — Это очень-очень далеко, просто так не найдешь.

И заглядывала в колясочку.

Под одеяльцем угадывались два бугорка. Но эти бугорки могли быть чем угодно.

Разве кому-нибудь придет в голову, что там спрятаны крылышки — крылышки в детской коляске, прямо на улице, среди бела дня?

Пташка росла быстро. Казалось, что за одну неделю она вырастает, как обычный ребенок за целый год. Правда, Пташка была меньше и легче.

Скоро она выбралась из своей корзинки и попробовала пройтись по полу. Вообще-то, научиться ходить совсем не просто. Всем малышам это дается с большим трудом.

Но у Пташки получилось сразу. Теряя равновесие, она просто взмахивала крылышками и не падала. Это было легко, ведь она почти ничего не весила.

Пташка ходила все лучше и лучше и все чаще и чаще подпрыгивала. Прыжки становились все более высокими. Она взлетала вверх уже на целый метр и порхала от стены к стене.

Варре и Тине каждый вечер сидели на своих табуретках и смотрели на нее.

— Видишь, — говорила Тине, — как удобно уметь летать. А я и не знала. Ты когда-нибудь думал: вот бы научиться летать?

— Нет, — ответил Варре. — Никогда. Я никогда не расстраивался, что чего-то не умею. Но летать, наверное, очень приятно. Так весело и легко. Пожалуй, жалко, что мы только ходим по земле.

— А я иногда летаю внутренне, — сказала Тине. — Но внешне у меня не получается.

Они на всякий случай попробовали: вдруг выйдет. Взобрались на табуретки, часто замахали руками и со стуком приземлились на пол.

Так что пришлось снова усесться на табуретки.