Пешком до Луны
Шрифт:
С мистером Джонсоном я тоже быстро сдружилась. От угрожающего «юная леди» мы перешли к по-отечески доброму «милая Мишель». Говард чем-то напоминал мне мисс Уоррен, только мужского пола, а ещё крайне строгий и требовательный. Но в голове моей всё равно крутилась мысль о том, что они были бы просто взрывной парочкой. Ровным счётом, как и Ванда с Пэрри. Хотя эти ребята почему-то не спешили покидать зону комфорта и переходить к чему-то более серьезному, нежели дружеские толчки, насмешки и постоянные приколы над преподавателями. Два сапога - пара. Только в нашем случае, ещё не совсем пара. Да, я люблю отвлекаться, но потерпите
Тридцать пять лет назад, пятнадцатого февраля, в одном из детских домов маленького городка на севере Англии появился новый житель. Малыша назвали Говардом. Фамилию он получил такую же, какую носила добрая часть жителей этого заведения, - Джонсон.
Как выяснил Говард чуть позже, в приюте все ограничивалось строгими законами, придуманными еще давно директрисой Жаклин Джонсон. Она не могла иметь детей и за свою непродолжительную жизнь (всего сорок семь лет) не нашла себе ни мужа, ни какой-либо цели, кроме как собрать под крышей своего домика подкидышей и воспитать их по всем законам высшего общества.
Строгости ей было не занимать. Хотя, как утверждала сама Жаклин, без серьезных правил дети не смогут стать полноценными членами общества. Во многом эти самые ограничения повлияли на характер Говарда. Как ни старался он идти наперекор мисс Джонсон, она в каждом споре, в каждой его маленькой шалости одерживала беспрекословную победу. Тем не менее, Говард всегда был очень умным мальчиком, чем заслужил благосклонность директрисы, и благодаря чему стал ее любимчиком.
Ранний подъем, идеально выглаженная форма, завтрак по всем правилам: вилка для салата, нож для мяса, ложка для каши, вилка для мяса, ложка для пудинга, стакан для сока, стакан для воды, тарелка для салата, блюдце для десерта... Незнающего человека вся эта ежедневная для Говарда рутина скорее испугала бы или повергла бы в шок. Но перфекционизм глубоко засел в Джонсонах. Его Жаклин и её работницы прививали ребятам с детства. Как прививали и серьезность, строгость, работоспособность и преданность делу.
У Говарда никогда не было настоящих друзей, не было жены. Да что уж там жены. Он и не влюблялся никогда по-настоящему. Всю свою жизнь он только и делал, что учился, работал, стремился к идеалу. Но, прогорев со своей мечтой - стать величайшим голливудским режиссером, он пошел по пути более простому и незамысловатому. Стал учителем. Сначала в одной английской гимназии, с первого взгляда напоминавшему его родной приют, который он покинул несколько лет назад. Он идеально вписывался в ту атмосферу холодности и перфекционизма. Но однажды утром в его голове будто бы произошел какой-то сбой. Он собрал чемодан, купил билет на самолет и бросил Англию навсегда. Что двигало им в тот момент? Пожалуй, желание жить.
Сменив место обитания, Говард сменил и ориентиры. Единственное, он все так же остался учителем. Но теперь в нем появилась какая-то особая страсть, привязанность и даже любовь к своей профессии. Он научился жить, только вот был все так же одинок. Ни друзей, ни семьи.
Говард Джонсон хороший человек. Ему только нужно немного любви. Ему нужно немного тепла.
В один прекрасный, довольно тёплый для зимы день мы с ребятами сидели в баре. Я, такой же немного скромный и вечно поправляющий очки Адам, хохотушка Ванда и уже изрядно подвыпивший Пэрри.
– Слушайте, а классно, что мы все здесь, - говорила я.
– Дома столько проблем, а здесь будто бы другая, свободная жизнь.
– А блондиночка права, - поддерживал Пэрри.
– За это надо выпить, - он поднял бокал.
– Успокойся уже, алконавт, - пихнула его в плечо Ванда.
– Кудряшка, ну не злись, - он провел рукой по её закрученным волосам.
– Эй, руки убери, - грубо ответила она и убрала его ладонь.
– Пэрри, ну хватит уже, правда. Может, пора завязывать?
– спросил его Адам. Он сидел рядом со мной и потягивал виски. Но несмотря на это, в отличие от Пэрри, он был в здравом уме.
– Да не кипишуй ты, всё будет чики-пуки!
– произнес свою пьяную тираду собеседник.
– Я отойду ненадолго, ребята, - Ванда встала из-за стола.
– Не скучайте тут без меня, - она подмигнула нам.
Спустя пару минут из-за стола встал и Пэрри.
– Пожалуй...
– заикаясь, говорил он.
– Пожалуй, надо проветриться... Я сейчас...
– и он ушел в сторону туалета.
Я осталась наедине с Адамом, но меня это нисколько не смущало. Наоборот, без Ванды и Пэрри мы могли полностью расслабиться и поговорить по душам. Мы и правда ценили их компанию: веселые, смелые, жизнерадостные, они делали и нас такими же. Но не всегда можно было справиться с двумя такими жесткими и упертыми людьми. Уж если они объединялись, то всем приходилось несладко. И вот, пока мы обсуждали, чем займемся, когда вернемся в город, в туалете бара происходило нечто такое, чего мы никак не ожидали.
Уборные в баре выглядели как отдельные комнатки. Не было разделения на женские и мужские. Поэтому когда Ванда помыла руки и открыла дверь, она встретила Пэрри. Народу сегодня было немного, поэтому никого кроме них в коридорчике перед туалетом не было.
– Кудряшка!
– заголосил Пэрри.
– Это же ты!
– Разреши пройти, мой милый пьяный друг, - весело, но с ноткой раздражения ответила Ванда.
– Ну что ты так... Не уходи...
– он уперся рукой в дверной косяк и закрыл проход.
– Пэрри, выпусти меня. Это уже не смешно.
– Ох, Ванда, какая же ты злюка. Давай я тебя успокою, - он силой втолкнул её обратно в комнатку и захлопнул дверь.
– Пэрри, да что с тобой?! Пусти меня! Сейчас же пусти!
– Да не дёргайся ты, - грубо отвечал Пэрри, пытаясь удержать вырывающуюся девушку и расстегнуть пуговицы на её платье.
– Ты перепил и сошёл с ума! Убери свои руки! Пэрри, черт возьми!
– Да где они там? Провалились что ли?
– Да ладно тебе. Зуб даю, эта «сладкая парочка» мурлычет где-нибудь в коридоре, - сделав очередной глоток, сказал Адам.