Первая бригада

Валентин Кавский

Первая бригада

Хвалынский сидел на скамейке и царапал прутиком на песке. Первая бригада отправилась на разбор к Главному, как всегда, без него. И все потому, что "генератор" - самый ценный в бригаде, и в перерывах между сеансами он должен отдыхать.

Вглядевшись в слова, что бездумно вывел на песке его прутик, Хвалынский оторопел. Мистика какая-то... "Сердце надо лечить сердцем" - ведь это же слова, определяющие суть работы Первой бригады и метода Антона Антоновича! Того, кто сумел использовать этот нравственный принцип против неизлечимой болезни сердца

и одолеть ее...

А все началось вроде бы и несерьезно, с размышлений по поводу одной достаточно очевидной истины... Человек есть сложнейшая саморегулирующаяся система - так утверждают биокибернетики. Значит, у системы имеется регулятор. И любой орган человека также снабжен регулятором, обеспечивающим его нормальное функционирование. Каков именно регулятор: структура ли нервных волокон или сочетание кодированных сигналов - не столь важно. Главное, что он существует. И можно рассматривать больной орган как систему с "испорченным" регулятором. Отсюда идея метода: найти регулятор, "исправить" его и "включить"...

Антон Антонович не смог обнаружить регулятор сердца, но средство воздействия на него нашел.

Сердце надо лечить сердцем...

Так ли случайно время пощадило и эти слова, и их прекрасный смысл? Разве умы прошлого не могли догадываться о существовании некой "волшебной" силы? Не могли предвидеть?.. Всего лишь четыре слова, подсказка...

В механизме метода оставалось много загадок, но это не мешало получать результаты, в которые сначала просто не верили... Больного помещали в биополе человека-"генератора", и специальный селектор выделял жизнетворную составляющую биополя сердца-"генератора". Под ее воздействием угнетенный болезнью регулятор "включался" и, не мешкая, расправлялся со смертельной угрозой. Без пересадок и замены клапанов, без какого-либо иного вмешательства - за один сеанс! Больное сердце излечивало само себя...

Человек-"генератор" был главным и, как узнали позднее, самым уязвимым элементом в схеме. К тому же таких людей было очень мало. До той поры нашли только двух.

Первый - Богомолов, пенсионер из Смоленска. Потом пришел Хвалынский. Пришел вовремя, так как по состоянию здоровья Богомолова отстранили...

Тут Хвалынский рассмеялся, вспомнив, как его нашли. История вроде и недавняя, но с тех пор Центр успел заметно вырасти. Хвалынский повернулся, чтобы взглянуть на белый корпус Второй бригады - там его друзья заканчивают наладку аппаратуры... Неужели и он был среди них?.. Нет, ничем он не выделялся. Работал, правда, на совесть - любил свое дело, а вообще-то старался жить спокойно и избегать, по возможности, лишних забот. И все шло нормально до того самого часа, когда он, ради смеха, согласился пройти обследование. Прошел...

А что было дальше!.. Хвалынский вздохнул - не хочется вспоминать. Первые спасенные... Потрясение, растерянность... Безграничная людская благодарность... Теперь-то он привык к ежедневным чудесам... И спасибо ребятам из бригады: они делали все, чтобы оградить его и по-дружески поддержать...

Теперь никого нет рядом - все они ушли анализировать проведенный сеанс. Рудольф Штерн - шеф бригады, терапевт Наталья Николаевна, Виктор Гусев психолог, инженер - Алеша Сидоров, Майя и Вера - ассистентки...

Хвалынский

отбросил прутик и взглянул на часы. Как долго идет разбор! Не случилось ли чего?..

После анализа контрольных записей Главный врач решил прекратить работу Первой бригады...

Антон Антонович сидел в кресле, зажав пальцами подбородок, и смотрел в окно. Зам по науке уныло рисовал что-то в блокноте. Штерн с несчастным видом забился в угол, притихли и остальные члены бригады...

Тягостное молчание нарушил зам по науке.

– Может быть, не так все и страшно, Антон Антонович? Давайте подождем день-два и повторим контроль.

Антон Антонович схватил листки, лежавшие на столе, и помахал ими над головой.

– Не-е-ет, Георгий Михайлович! Здесь, голубчик, сказано яснее ясного. Вы же видели графики? Теперь вспомните Петра Семеновича - та же картина.

– А если мы наблюдаем временный спад? Надо же учитывать разницу в возрасте.

– Не знаю, но очень хотелось бы верить, - Антон Антонович прихлопнул ладонью листочки на столе.
– Пока очевидно другое: состояние Хвалынского крайне неустойчиво, и последствия очередного сеанса непредсказуемы. У нас нет опыта подобных ситуаций. К сожалению... Или к счастью... Ничего не проясняет и случай с Богомоловым...
– Антон Антонович кивнул Штерну.
– Вы хотите что-то сказать, Рудольф?

– Антон Антонович, а если отправить Хвалынского в клинику "Каскад"? Мне говорили, что там работают такие зубры...

– О "Каскаде" и я подумал... "Каскад" - это очищение, встряска организма, но нужна ли она сейчас Хвалынскому? Мы и этого не знаем... Не знаем и того, можно ли рассчитывать на Хвалынского и когда?
– Антон Антонович замолчал, ожидая, видимо, ответной реакции, но ее не последовало.
– По-моему, шансов мало... И не смотрите на меня так! Увы, я не бог, я не знаю, как и чем помочь! И никто не знает... А наши больные? Каково им, когда рушится абсолютно все? Вот так, голубчики... Кстати, Георгий Михайлович, сколько у нас на учете?

Зам по науке потер виски кончиками пальцев и глянул виновато.

– На вчерашний день - 2215, из них - 108 срочных.

Главный чуть не застонал - 108 срочных!.. Какая недобрая тишина, и воздух в комнате будто бы густеет и начинает давить... Антон Антонович поспешно заговорил о модели:

– Два дня назад я был в институте, и, знаете, разработчики меня порадовали. Схема готова в общих чертах (полной схемы не было), осталось кое-что для уточнения (оставалось неизмеримо больше). Видите, уже не за горами тот день, когда работа Первой бригады будет зависеть лишь от номиналов модели. Электронная схема заменит человека-"генератора"! Каково? Тогда мы создадим столько бригад, сколько нам потребуется.

Заметив, что после его слов Штерн низко опустил голову, а зам по науке еще больше помрачнел, Антон Антонович воскликнул:

– Вы сомневаетесь?! Нашей помощи ждут более двух тысяч обреченных людей! Верят нам и надеются!

– Мы знаем, Антон Антонович!
– пискнула из угла Майя.

– Вот и хорошо, что знаете... Да, у нас же есть больные и на подготовке... Давайте сделаем так: больше никого вызывать не будем, а те, кто здесь... Начните подготовку снова, Елена Ивановна, и постарайтесь без паники.