Переломы
Шрифт:
— Месье? Вы в больнице, в безопасности…
Молчание.
— Я доктор Грэхем. Вы слышите меня?
Мужчина дрожит. При каждом слове, при каждом слоге по его затылку пробегает судорога, словно это не слова, а удары палкой. Люк пытается положить руку ему на плечо, но мужчина вскакивает и забивается в угол комнаты, опрокинув по дороге капельницу. Он подбирает листок бумаги и комкает ее в шарик. Жюли медленно подходит к нему и говорит как можно спокойнее:
— Если вы не хотите, чтобы мы прикасались к вам, мы вас не тронем, обещаем. Но знайте,
В тот момент, когда больной поднимает голову, Жюли чувствует, как кто-то сжимает ее запястье. Это Люк, он перескочил через опрокинутую капельницу и тянет ее в сторону.
— Психиатр здесь я, договорились? Мы тут не в приюте для юных самоубийц! Либо не мешайте мне, либо уходите! Вы не понимаете — что бы вы ни…
Его прерывает шепот. Больной, стоя на коленях, воздев глаза вверх, пытается что-то прошептать. Люк и Жюли осторожно приближаются к нему. У Бюрло желтые зубы, некоторые испорчены. Он бормочет:
— Через пять дней… смерть… Пять дней, пять…
Люк чувствует на своем затылке горячее дыхание Жюли, и его снова охватывают воспоминания о жене, они убивают, давят его. Он сжимает челюсти и старается сосредоточиться на своей задаче. Заставить ее поверить, что он задает правильные вопросы, но не затрагивать самое главное. Молиться, чтобы живой труп не раскрыл никаких тайн.
— Какая смерть?
Мужчина как-то странно смотрит на бумажный шарик, по его телу, подобно электрическому разряду, пробегает дрожь.
— Уберите этот мужской голос! Уберите, уберите!
— Почему? Вас раздражает мужской голос? Вы…
Иссохшие руки прижимаются к ушам, лицо искажается гримасой. Люк встает и обращается к Жюли:
— Этот человек запуган, судя по всему, он пережил тяжелую травму, в том числе телесную. Нельзя терзать его дальше. Одному богу известно, как его организм среагирует на такой резкий выход из состояния кататонии.
Жюли не слушает. Потрясенная пугающим и захватывающим зрелищем, она в свою очередь опускается на колени.
— Месье? Как ваша фамилия? Бланшар? Это ваша фамилия?
Люк снова хочет отстранить ее, но она не дается. Он с силой сжимает ее руку, она отбивается.
— Грэхем, вы делаете мне больно!
Люк отпускает ее. Больной смотрит на нее, почесывая щеку.
— Когда… Когда появляется чудище, тогда… тогда и смерть.
Она с интересом поворачивается к нему:
— Какое чудище?
Бюрло реагирует на голос Жюли, его лицо смягчается, мышцы расслабляются. Внезапно он успокаивается. Прежде чем снова обратиться к больному, Жюли обменивается понимающими взглядами с Люком. Она старается говорить еще медленнее:
— Меня зовут Жюли Рокваль, я приехала из Бетюна. А вы знаете, откуда вы приехали? Вы помните, как вас зовут?
Люк, стоящий за ней, чувствует, что его прошибает пот. Сейчас все решится. Может быть, Жюли все выяснит. Он смотрит на ее затылок. Достаточно было бы сжать ей шею руками и давить, давить… Он трясет головой, он уверен, что сходит
Жюли вынимает из сумки ежедневник, открывает карту Франции и подносит ее к светло-голубым глазам больного.
— Покажите мне. Покажите пальцем, где вы живете.
Мужчина словно вздрагивает, как от удара током. Не двигаясь, он смотрит прямо перед собой. Плотно сжатые губы дрожат. Пальцами правой руки он щиплет себя за ладонь левой и начинает раскачиваться. По его ногам течет моча. Жюли, скривившись, поднимается:
— Фу, гадость…
Люк с облегчением прикрывает глаза, еще никогда он так не радовался при виде обмочившегося больного. Он кладет руку на спину Жюли, подает ей сумочку и уверенно подталкивает к двери.
— Теперь доставьте мне такое удовольствие — идите домой и ложитесь спать. Вы же видите? Психиатрия еще не научилась творить чудеса. С этим больным предстоит огромная работа.
— Но что же с ним должны были сделать, чтобы он впал в такое состояние?
— Скорее всего, что-то малоприятное. И мне предстоит выяснить, что именно.
Молодая женщина усталым жестом накидывает ремень сумки на плечо.
— Вы обещаете позвонить, если что-то узнаете? Имя, город, что угодно?
Люк снова улыбается одними губами:
— Обещаю…
— Люк… Между нами говоря, я…
— Потом, Жюли. Потом.
Он смотрит, как она идет по коридору, и чувствует, что у него уже не осталось сил. Возвращается в палату A11, закрывает дверь, прислоняется к стене и медленно переводит дух. Теперь его глаза вспыхивают каким-то черным огнем, он стискивает челюсти. Потом подходит к кататонику, который постепенно приходит в себя, рассматривает потолок, стены, свои руки, словно новорожденный. Больной встречается глазами с Люком.
— Бюрло! — восклицает он шепотом. — Моя фамилия — Бюрло! Бюрло! Надо сказать этой женщине. Надо сказать!
— Заткнись!
Люк хватает его за руку, стискивает ее. Потом подтягивает пальцы кататоника к своему лицу, с силой проводит его ногтями по своей щеке.
Он наклоняется к уху Бюрло.
— Подумай о чудище! Думай о нем! Оно придет за тобой и убьет!
Бюрло вырывается и кричит, входит медсестра. Хотя жандарм совсем истощен, Люку с трудом удается удерживать его. Они начинают бороться.
— Теркан внутримышечно, быстрее! Он сильный, зараза, он мне лицо исцарапал!
Медсестра выбегает. Бюрло отбивается изо всех сил. Люк садится ему на грудь и хватает за запястья.
— Бюрло! — кричит больной. — Бюрло! Бюрло!
Психиатр пытается зажать ему рот: черт возьми, этот безумец вспомнил свое имя! Вопли становятся нечеловеческими. И вдруг — боль от укуса. Люк с криком ослабляет хватку. Больной хватает его сзади за шею, бьет лбом о металлическую перекладину кровати. Второй, третий раз. Когда он, оглушенный, с трудом поднимает голову, Бюрло открывает окно и бросается вниз. Спрыгнув с высоты второго этажа, он бежит через газон, мчится к парковке, перескакивает через заборчик и исчезает за углом здания.