Чтение онлайн

На самой грани сна и бодрствования Андрей вдруг увидел Ивана. Тот, покрытый с ног до головы кровью и грязью, висел в воздухе посреди кабинета, поджав ноги и скалясь веселой улыбкой безумца. В руке Диденко держал обрезок водопроводной трубы, покрытый бурой коростой. Маньяк-убийца из дешевого американского «ужастика».

Зазвонил телефон. Андрей вздрогнул, подбородок его соскользнул с ладони, и он едва не влепился физиономией в стол. Открыл глаза, сорвал трубку.

— Строев! Слушаю!

— Андрей, — послышался в трубке возбуждённый голос. — Это Павел!

— Я узнал. — Андрей

широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и посмотрел на часы. Черт, почти одиннадцать. Что он здесь делает? Надо идти домой, на боковую. — Ты чего такой радостный? На скачках выиграл?

— Почему на скачках? — озадачился Павел.

— Да так, к слову пришлось.

— Слушай, ты про взрыв уже знаешь?

— Про какой взрыв?

— На Маяковке. Человек двадцать разнесло в клочья.

— Нет, не слышал еще. Только не говори мне, что это тоже работа Диденко.

— Выходит, что так.

— Да брось! — Андрей недоверчиво усмехнулся. — Взрыв-то ему на кой ляд устраивать?

— Ты послушай. Один парень из РУОПа мне сказал, что среди погибших — некий Сергей Борисович Тучков. Знакомая фамилия?

— Знакомая. Сергей Борисович Тучков по прозвищу Туча. Ну и что? При чем здесь наш подопечный? Диденко — мелочь, шелупонь. Таких Туча на километр к себе не подпускает.

Андрей снова зевнул, пробормотал торопливое «извини», которое Павел пропустил мимо ушей.

— Ты слушай дальше. Наши ребята, снимавшие показания с жильцов дома, где располагался «Холодок», говорят, что Туча дважды посетил офис фирмы. Позавчера и позапозавчера. То есть первый раз он там был в тот самый день, когда стреляли в Колесова. Второй — в день убийства Луцика. Так вот, на лестничной площадке у дверей взорванной квартиры сапёры нашли пистолет. «Макаров». Мы сразу же отправили его на экспертизу. Знаешь, чьи «пальчики» на рукоятке?

— Диденко, — ответил Андрей, начиная скучать.

— Верно.

— И что дальше?

— Вот я и подумал: а что, если «холодки» работали на Тучу? — скороговоркой зачастил Павел. — Когда работа была сделана, Тучков решил устранить свидетелей и нанял дня этих целей Диденко.

— Говоришь, как бредишь. На кой ляд ему Диденко? У него дата подобной работы «профи» имеются. И потом, Паш, тебе все это не кажется странным? Диденко, получается, какой-то совсем уж безмозглый. Ну, сам посуди. В машине подельник его отпечатки стер, а Диденко почему-то забыл. На веревке тоже. Кровь в квартире даже не попытался замыть. Луцику на голову пакет набросили, чтобы машину не запачкать, а квартиру изгваздали до самого потолка. Словно там кабана резали.

— Снова ты за своё. Не успели они квартиру отмыть.

— Что, за сутки даже тряпку не удосужились в руки взять? Брось, это смешно.

— Может быть, поняли, что не смогут отмыть всё, — предположил Павел.

— Зачем тогда устроили спектакль с офисом? Если они также умные, что сумели завалить Тучу, то должны были понимать: к компаньону, тем более после неудачкого покушения на Колесова, придут в первую очередь. Им бы спрятать труп Луцика понадёжнее, так нет, они его, как нарочно, выставляют напоказ. Орудие убийства зачем-то закатили под диван. Пистолет Диденко опять же посеял.

Ну прямо супермен-придурок какой-то, ей-Богу!

— Ладно, даю другой расклад. Со всеми своими микрофончиками-наушничками Диденко и его шатия-братия нарыли какую-то «компру» на Тучкова. Потребовали деньги. Тот приехал разбираться. Втолковал им, чего они стоят. И тогда Диденко решил его убрать. Луцик участвовать отказался. Диденко инсценировал налет на офис, — мол. Тучи работа, — затем порешил строптивого сотрудника и взорвал Тучкова. Как тебе такой вариант?

— Не слишком гладко.

— Почему это? А по-моему, как раз наоборот.

— Если бы «холодки» следили за Тучей и собирали на него компромат, то они знали бы, с кем имеют дело, и поостереглись бы даже близко к «клиенту» подходить. Понял?

— Ну, парень, на тебя не угодишь.

— Угодишь, угодишь. Можно осмотреть место происшествия?

— Завтра, наверное, можно будет. Сейчас там куча разного народа ошивается. Пожарные, взрывники, эмвэдисты. Мэр приехал, ещё какие-то шишки.

— Ладно, — согласился Андрей. — Завтра так завтра. Тем более что очень спать хочется.

— Вот и давай. А я тебе утречком, часиков в девять, звякну — съездим.

— Хорошо. До завтра.

— До завтра. — Павел повесил трубку.

Андрей несколько секунд сидел неподвижно, затем тоже положил трубку на рычаг и тяжело поднялся. Заперев сейф на ключ, он натянул куртку, погасил свет и вышел из кабинета.

Константин Георгиевич Фролов казался раздавленным. Он неподвижно стоял посреди кабинета, тупо глядя на кресло, где ещё несколько часов назад сидел его инфантильный отпрыск.

Олялин застыл в дверях, наблюдая за начальником. Пять минут назад ему пришлось сообщить Константину Георгиевичу страшную новость: сделка сорвалась. Все, кто находился в квартире, погибли. Бумаги исчезли.

Его не могло обмануть внешнее состояние Фролова. Олялин отлично знал своего «босса» и теперь следил за ним из-под полуопущенных век. Константин Георгиевич по характеру напоминал железо. Чем дольше держишь в огне, тем крепче выходит клинок.

— Там должны были быть наблюдательные посты, — неожиданно ровно произнёс Фролов. — Туча говорил о том, что подъезды к дому просматривают.

— Да, — подтвердил Олялин. — Там были наблюдательные посты.

Константин Георгиевич идеально спокойно прошёл к бару, достал бутылку коньяка, большой бокал, наполнил его до краев, опрокинул, не закусывая, поморщился.

— Они должны были видеть убийц, не так ли?

— Конечно, — подтвердил Олялин. — Я уже выяснял насчет них. Тут есть маленькое «но».

— Меня не интересуют никакие «но», — отрезал Константин Георгиевич резко и выпил второй фужер. — Я хочу, чтобы ты нашел убийц моего сына. И акции, разумеется.

— С этим «но» придется считаться, — ровно заметил Олялин, немного расслабляясь. Он ожидал взрыва, крика, ярости, но не увидел ни первого, ни второго, ни третьего. — Наблюдатели — сотрудники охранной фирмы. Становясь свидетелями преступления, они обязаны оказать содействие органам правопорядка. Журнал наблюдений, видеозаписи и фотоснимки уже в милиции.