Перед бурей
Шрифт:
Лейя сморщилась.
– Прикуси язык, Хэн. Они учатся чувствовать Силу, текущую сквозь траву, сквозь каждое отдельное растение, при этом, не беспокоя растения. Это одна из дисциплин джедаев – двигаться легко, не оставляя следов.
Чубакка зарычал. Хэн улегся на траву.
– Не смотри на меня, Чуи. Лучшая дисциплина, которую я могу им сказать, это фраза «подождите, пока ваша мама вернется домой».
Лейя улыбнулась и вздохнула.
– Я чувствую, что едва ли знаю достаточно, чтобы быть их
Один за другим, Джесин, Джайна и Энакин сели. Лейя спросила их:
– Скажите мне, что вы узнали?
Джайна посмотрела на родителей.
– Трава не осознает, что по ней ходят, но чувствует это.
Лейя кивнула.
– Все живое чувствует, что с ним происходит. Запомните это. Энакин? Джесин? Что вы узнали?
Энакин положил руки под голову, как подушку.
– Я не знаю, узнал я что-то или сделал.
– Расскажи нам.
– Я смотрел на тучи и понял, что трава смотрит на них тоже. Как будто ждет и удивляется, что должен пойти дождь.
Лейя сказала:
– Я уверена, что трава осведомлена насчет дождя. Но удивляться могут только сознательные существа. Это их благословение.
Хэн добавил:
– Или проклятие.
Джесин дал подзатыльник сестре и, увернувшись от ответного удара, сказал:
– Я понял, что трава думает, что от Джайны плохо пахнет. Можно нам идти в бассейн, мама?
– Да.
Дети вскочили с травы и побежали во внутренний двор. Хэн поднялся.
– Я могу последить за ними.
Лейя закрыла глаза.
– Останься. У них будет все в порядке. Чуи, ты выглядишь более худым, чем обычно. Я надеюсь, твоя супруга больше меня? Ты тоже волнуешься вместе с моим дорогим мужем, когда кто-то чужой ковыряется в вашей лоханке?
Чубакка присел на корточки и гордо зарычал. Хэн сморщился.
– Ну да, конечно, ты у нас такой практичный, а я слишком горячий.
Чубакка, качая головой, издал долгое рычание и пару раз хрюкнул. Хэн уставился на него.
– Идти домой?
Лейя улыбнулась Чубакке.
– Конечно, у тебя есть своя семья, жена и ребенок. Твоя ответственность за них не менее важна, чем твои обязательства по отношению к нам. Правда, Хэн?
– Хм… Но кто мне поможет привести в порядок «Сокол»?
Лейя ткнула его под ребра.
– Ох! Ну, я думаю, это займет много времени, приятель. Семья может не узнать тебя, если ты не вернешься домой достаточно быстро.
Чубакка встряхнул головой и зарычал. Лейя сказала:
– Конечно, мы понимаем. Ты здесь помогаешь воспитывать наших детей вместо того, чтобы на Каш-йиике воспитывать собственных. Ты обязательно должен быть там, когда Лумпаваруу достигнет совершеннолетия. Мы настаиваем, чтобы ты полетел домой. Я чувствую себя плохо от того, что мы с Хэном
Вуки ответил неопределенным ворчаньем. Лейя продолжала его убеждать.
– Не беспокойся, у нас будет все в порядке. Дети здесь в безопасности, и мы не собираемся носиться по Галактике. И Люк на Корусканте…
– Лейя…
– …и он поможет нам с детьми. Ты должен встретиться со своей семьей. Скажи ему, Хэн.
Хэн кивнул.
– Приятель, Лейя права. Сейчас самое время отдохнуть в кругу семьи. В Галактике пока все спокойно.
Чубакка издал вопросительное ворчание. Хэн улыбнулся.
– Все нормально, Чуи.
Но когда Чубакка спросил о своей второй любви, Хэн побледнел и страдальчески сморщился.
– О, нет! Не надо было меня об этом спрашивать! Мне теперь придется самому возиться с ним ситхову кучу времени.
Чубакка коротко хрюкнул. Лейя спросила:
– Вы о чем говорите?
– А, он напоминает мне, что я должен быть последовательным.
С обиженным рычанием Чубакка отвернулся.
– Хэн! Ты должен одолжить ему «Сокола».
– Я не хочу, чтобы он летел без меня. Здесь, по крайней мере, я знаю, что худшее, что может случиться с моим кораблем – это чересчур рьяный механик. И ты же знаешь, как летают вуки.
Чубакка жалобно заскулил, обращаясь к Лейе.
– Ты слышишь? Хэн, дорогой – сколько лет еще жизнь Чуи будет принадлежать тебе? Сколько ты будешь удерживать его вдали от Каш-йиика?
– Я?! Никого я не удерживаю. Это все сумасшедший вуки и его клятва.
– Меньшее, что ты для него можешь сделать, это позволить вернуться ему домой героем, на корабле, который благодаря вам с ним стал знаменитым. Подумай, что это может значить для сына Чуи, для его жены.
Хэн сомневающимся тоном произнес:
– Я подумаю.
– И он твой друг. Вспомни, ты ведь одалживал «Сокола» этому проходимцу Ландо.
Хэн предостерегающе поднял руку.
– Это совсем другое. Тогда была война. И я еще не так любил моего «Сокола».
– Ты был готов проиграть «Сокола» в сабакк, а теперь не хочешь одолжить его Чуи, чтобы он смог с честью вернуться домой?
Хэн переводил взгляд с Лейи на Чубакку и обратно. Он хмурился, моргал, тряс головой, и что-то беззвучно шептал.
– Что ты там бормочешь?
– Ладно уж, пусть берет.
Чубакка завизжал от радости и кинулся обнимать Хэна.
– Но ты должен быть с ним очень осторожен. Я хочу получить назад моего «Сокола» без единой царапины, понял?
В ответ Чубакка только радостно похрюкивал и улыбался во весь зубастый рот. Когда он наконец ушел, Лейя обняла Хэна.
– Я горжусь тобой, Хэн. И знаешь, похоже, Чубакка до сих пор боится, что наших детей могут снова похитить и страдает от этого.